Блистательные годы. Гран-Канария

А также, – добавила она небрежно, – право на выбор коллеги для оказания мне помощи в патологоанатомических исследованиях.

Вид у него был мрачный, почти неприступный.

– Патанатомия! Это как погребальная плита… Боже! Я ненавижу это.

– Не говори глупостей! У меня есть свои люди в Комиссии. Возможно, я даже добуду тебе руководящее место. Начальник патологоанатомического отделения, в твоем возрасте – подумай об этом! И подумай, что об этом подумает Овертон!

– Черт возьми! Почему ты пробуждаешь во мне самое худшее? – возопил он.

– Потому что, дорогой старина Дункан, ты в значительной степени моя собственность, – мило улыбнулась она. – И сейчас больше, чем когда-либо.

– Ты самая эгоистичная, самая инфернальная женщина, которую я когда-либо встречал.

Она подавила зевок и посмотрела на часы:

– Да, в том, что касается науки, так оно и есть. И мы оба маршируем под этим знаменем. – Она бросила на него последний холодный взгляд. – Спи спокойно, бедный дровосек, дни твоей телячьей любви закончились.

На пути к двери она взяла пачку писем. Позже, вернувшись домой, она тщательно перевязала пачку и со странной улыбкой спрятала ее в ящик бюро.

Глава 35

Полный лихорадочных и противоречивых мыслей, бесконечно терзавших его сознание, Дункан дотянул до своей последней недели в больнице Виктории.

Погода стояла суровая, с внезапными метелями и жесткими бесснежными морозами, превратившими землю в железо. Однажды поздно вечером, когда он возвращался с последнего обхода, в его гостиной зазвонил телефон.

Это была не сестра Грант. Голос доносился издалека, через мили междугородных проводов. Он вздрогнул, поняв, что это Джин Мердок.

– Я звоню из-за отца – он слег.

– Что с ним?

– Бронхит. У нас здесь снега по колено. Три ночи подряд отца вызывали в Страт, тогда он и простудился. Сильно. Он просто не хотел уступать болезни – но теперь пришлось.

– А как его работа?

– Это меня и беспокоит.

Он представил себе ситуацию в этом богом забытом Страт-Линтоне: больной доктор, заледенелая сельская местность, все кругом болеют.

– Ему нужна замена?

– Да, немедленно. Ты никого не знаешь? – Она поколебалась, а затем поспешно спросила: – О, Дункан, а ты не можешь сам приехать на неделю или две?

Он уже принял решение. Если бы не обида на Мердока, он бы сам предложил свою помощь, не дожидаясь, пока она попросит.