Золотой воскресник

– Как ваше здоровье, – спрашиваю, – как настроение?

– Здоровья у меня никогда не было, – мрачно сказала она, – настроение плохое и лучше не будет. Скажите Энтину, чтобы сочинил для Рины песню. Или, может, у него есть какая-нибудь завалящая? Чтобы ее назавтра пели все?

– Для Рины? Ни за что! – воскликнул Юрий Энтин.

Оказывается, в арии Тортилы в фильме “Золотой ключик”, кроме спетых Риной куплетов, был еще один, огласить который она категорически отказалась:

Старость все-таки не радость,

Люди правду говорят.

Как мне счастье улыбалось

Триста лет тому назад…

* * *

– Вот я – никогда не читал детской литературы! – гордо сказал поэт Виталий Пуханов.

– А Драгунского? Голявкина? – удивился Артур Гиваргизов.

– Ни того, ни другого! – с этими словами Виталий взял из салата луковицу в виде розы и сгрыз.

– Вы как Буратино, – сказал Артур. – Хотя – что я говорю? Ведь вы не знаете, кто это такой…

* * *

На фестивале в Таганроге зашли в кафе, Виталий заказал форшмак.

– А что это? – я спрашиваю простодушно.

– Ну-у, Марина, – Пуханов произнес лукаво. – Уж вам-то полагается быть в курсе, что такое форшмак!

* * *

Сергей Михалков – Валентину Берестову:

– Валя, почитай! Г-гениально, з-здорово, з-замечательно… Валя, а теперь прочитай, ч-чтобы мне было инт-тересно…

* * *

Возвращаюсь домой после полета на аэростате. Аэростат “колбаса” – вытянутый, старый, с заплатками от войны.

– Ну, ты летала? – звонит Яков Аким. – Какие мы сверху?

– Маленькие.

– А сколько были в воздухе?

– Да с полчаса.

– А высота?

– Метров триста…

– А облака были?

– Были.

– Спускались – выпускали газ?

– Н-нет…

– А где спустились?

– Там же, где и взлетели: аэростат-то наш был привязан, – пришлось сознаться.

– Прости, – сказал Яша. – Я все хотел спросить, но не мог задать в лоб этот хамский вопрос.

* * *

На выступлении молодых писателей один начинающий литератор объявил, что посвящает свое стихотворение высокому гостю из секретариата СП.

– “Не посвящай, тореро, бой правительственной ложе!” – послышался из зала голос поэта Марины Бородицкой.

* * *

– Я на Седова обиделся, – сказал Эдуард Успенский.

– Есть люди, на которых нет смысла обижаться, – заметил Гриша Остер.

– Ну как? – горячится Успенский. – Я с ним везде носился, а он меня подвел!

– А как бы ты на Олега Григорьева обиделся… – вздохнул Остер.

* * *

Собираюсь на книжную ярмарку.