Айбала. История повитухи

Едва войдя в сени, Шуше поняла: что-то не так. Фазилат стонала не как обычно, а это почти наверняка означало осложненные роды.

Это был третий ребенок Фазилат, двух мальчиков-погодков она родила достаточно легко. Айбала присутствовала при рождении младшего, но наложить ладони толком даже не успела: Мурадик выскочил из материнского лона как пробка из бутылки с забродившей тутовой наливкой.

Шуше помнила стоны Фазилат, как и всех рожениц аула. Каждая стонала на свой лад, в определенной тональности, и причитания у каждой были свои.

Кричать в голос считалось неприличным, и такое порицалось. Хотя мужчины, по давней аварской[4 - Аварцы – дагестанский народ, один из коренных народов Кавказа.] традиции, с началом схваток сразу же покидали дом, уходя переждать к родственникам, крики роженицы могли услышать с улицы и навсегда заклеймить ее обидным прозвищем, да и мужу такой женщины был позор.

В этот раз Фазилат стонала со странными подвываниями, переходящими в покрикивания, а там и до настоящих криков недалеко.

Шуше быстро сняла накидку, пальто и ботинки; то же сделала Айбала. Они вошли в жарко натопленную переднюю комнату, и к ним тут же кинулась Сабира.

– Вай, плохо Фазилат! Совсем бедняжке плохо.

– Что не так? – сухо спросила Шуше.

Она сердилась на подругу за то, что та прислала неразумного Цевехана, хотя и не решила еще, надо ли той за это выговаривать или достаточно обойтись тоном, который говорил сам за себя.

– Вай, не знаю! – Сабира хлопнула себя по бедрам.

 – Пойди сама посмотри.

– Когда началось? – спросила Шуше, скинув кофту и высоко закатав рукава платья.

– Сразу после обеда. Только мы хинкал поели, Фазилат стала со стола убирать и за живот схватилась, тарелку разбила даже.

– Как это – после обеда? – Шуше нахмурилась. – Что же тогда Цевехан…

– Да неразумный он, нашла кого спрашивать!

– А ты нашла кого посылать! – огрызнулась Шуше. – Больше никого в доме не было, что ли?

– Так Айдамир и Агабек сразу ушли, к старшему моему ушли, а Малика совсем хворая стала со вчерашнего дня, пожалела я ее в такой мороз через весь аул гнать.

– Ладно. Лей давай.

Шуше склонилась над тазом и вытянула руки.

Сабира подняла с пола тяжелый глиняный кувшин с горячей водой и стала лить Шуше на руки ниже локтя. Когда в тазе скопилось достаточно воды, Шуше окунула в нее кисти, как следует прополоскала и вытерла чистым полотенцем, которое подала ей Сабира.

В этот момент Фазилат закричала.