Айбала. История повитухи

С тех пор мать не допускала ее до кухни, и готовкой занимались Зайнаб и Гезель: обе ладненькие, тонкокостные, с нежными овалами лиц и ямочками на щеках.

Меседу тоже уродилась красавицей – не зря получила при рождении свое имя[9 - Меседу (аварск.) – красавица, царевна.],– но ходила с отрешенным и строгим выражением лица, а с недавних пор покрылась[10 - Покрылась – то есть приняла осознанное решение носить одежду, полностью закрывающую тело и лицо.], так что теперь не то что из дома, а даже из женской половины не выходила без никаба[11 - Никаб – мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз.

Чаще всего из ткани черного цвета.].

Айбала любила сестер и очень грустила, когда сперва Зайнаб покинула дом, а через год – Гезель. Если бы они остались в ауле, Айбале было бы проще смириться с их замужеством. Но они были слишком хороши для местных мужчин, как любила говорить соседкам Шуше, потому и уехали в большие села, где и медицина, и школы для детей, и магазины, а их мужья не чурбаны малограмотные, а уважаемые люди при должностях и при деньгах.

Айбала знала, что скоро наступит очередь Меседу. Со слов матери она поняла, что жених уже есть на примете: местный, из аула. Только и ждут, когда Меседу исполнится шестнадцать, а это совсем скоро, в начале февраля. Айбала знала, что с замужеством младшей сестры на ее плечи ляжет все хозяйство. Отец с прошлой весны мучился легкими, постоянно кашлял, ездил даже в районную больницу, где ничего ему толком не сказали, а мать, хоть и была еще крепка и ничем серьезным не болела, все силы отдавала роженицам, и устала уже, и хочет спокойной старости.

Поэтому для Айбалы существовало два пути, если она не хотела надорваться раньше времени: или выйти замуж (но этот вариант казался настолько невозможным, что она его не рассматривала), или стать повитухой и самой зарабатывать на хлеб, получив тем самым толику независимости и уважения, которые все мужчины, даже самые никчемные, получают по одному лишь праву рождения.

Смирившись с фатальной несуразностью своей фигуры – высоким ростом, длинными руками, большими ступнями, – Айбала приучила себя быть как можно более незаметной, когда появлялась в людных местах. Она одевалась в темное, носила мужскую обувь на плоской подошве и держала глаза опущенными, даже если рядом были только женщины, а заговаривала лишь тогда, когда к ней обращались, понижая голос до необходимого минимума, чтобы ее ответ могли услышать.