Индиль

Ты говоришь со мной… И не хочешь наброситься на меня и растерзать, как хищник свою добычу.

– Возможно, я не голоден, и оттого сдержан. Возможно, я растерзал пару нимф, прежде чем вернуться к тебе? И по этой причине не чувствую голод… Но лишь на время…

Индиль замерла и отпустила его руку, но он с силой сжал ее запястье и привлек к себе.

– Ты такая доверчивая. Стоит сказать тебе ласковое слово, и ты открываешь свою душу и пускаешь в нее кого попало. Это так опрометчиво… Что ты станешь делать теперь, нимфа?

Поток холодной воды обрушился на нее, и все волшебные видения исчезли в одно мгновение.

Страх снова вернулся к ней, и сердце застучало быстро-быстро. Обида – на то, что она по наивности своей и открытости своей души позволила так просто обмануть себя.

– Я чувствую твой страх. Неужели ты успела забыть, что страх – это оружие Тьмы? Если у тебя нет страха, Тьма бессильна перед тобой. Тебе следует больше слушать свою интуицию, чувствовать того, кто рядом, видеть его насквозь, знать наперед каждое его движение, каждое его намерение.

 – И он отпустил ее и обнял, положив свою руку на ее плечо. – Твой страх безоснователен. Я не желаю тебе зла. Но Тьма населена демонами и другими темными сущностями.

– Зачем ты говоришь мне это?

– Я хочу, чтобы ты поняла – не я внушаю тебе страх, а твое сознание. Ты создаешь ужасающие картины, и сама боишься их.

– Меня пугаешь ты, демон, и Тьма, в которую ты принес меня.

– В таком случае я оставлю тебя. Возможно, страх твой исчезнет с моим уходом.

Он осторожно коснулся губами ее волос и встал. Индиль слышала, как он с шумом расправил крылья и взмыл ввысь, в бесконечную тьму, оставив ее одну в погружённых во тьму лабиринтах.

Демон вернулся к исходу следующего дня и не нашел ее там, где оставил. Неуверенными шагами, держась рукой о холодную каменную стену, нимфа брела вперед, наугад, иногда останавливаясь и рассматривая рисунки и непонятные ей письмена на стенах лабиринта. Тьма немного рассеялась, и теперь она могла видеть стены и пол.

Она видела свои руки, и страх постепенно отступал.

Иногда она поднимала голову и долго смотрела вверх. Там, далеко, на черном небосводе поблескивали тусклые звезды, не отличавшиеся друг от друга и не образовывавшие созвездий. «Какое странное место, – думала она, – если это небо, то по какой причине его никогда не озаряют ни солнце, ни луна? Здесь царит вечная ночь. Черная, нескончаемая ночь».

Индиль шла вперед, касаясь рукой стены.