Пирамиды роста

Но, как поднялся, ежовая маруха стала шёлковой. В цене вырос!

– Кто????

– Да супруга моя! Вот тебя по телику показывают, вокруг теперь одни тузы. Валюсик, а для чего ты живёшь? – вдруг спросил он.

– Чтоб сделать мир лучше, – без запинки ответила она и удивилась складности ответа.

– А зачем тебе это?

– Нравится.

– Не разглядел я тебя, думал, придуряешься, а ты всерьёз притворяешься. Есть такие, которые не живут, а будто всю жизнь кино про себя снимают. Перед смертью понимают, что зрителю-то это по хрену, а сами уже ни с чем остались.

– Как это ни с чем?

– Ни мужа, ни детей, ни денег… Про шведа понятно, у него не стоит.

– Соседка сама проверила? – засмеялась Валя.

– Нет другого объяснения, что за него не идёшь.

– Марк, ты как моя мать. Для неё Свен – принц заморский, а для меня несчастный, одинокий м…. с деньгами. Вроде тебя, только культурный. У тебя предел мечтаний жёлтая иномарка, а у него – коллекция музыкальных шкатулок.

– Разговаривать-то как научилась! Язычок-то отрос, жало-то отточилось! – присвистнул он.

– И раньше умела, да стеснялась. Если б по телику не увидел, так же б за мной шпионил? Как ты у жены от денег в глазах вырос, так и я после шведа и Горяева слаще стала? – сама не ожидала, что выскажет ему всё.

– А чё ты митингуешь, если я тебе никак? – насторожился он. – Чего ты так пламенно революционеришь?

– Да я в твоём лице говорю это всем мужикам, которые вели себя как свиньи! Думала, что во мне не так? А после Свена и Виктора знаю, что это в прежних мужиках всё было не так!

– Да в тебе всё, кроме кожи и рожи, не так! Особенно теперь, когда от депутатских денег окосела на оба глаза!

Домой вернулась опустошённая.

– Чтоб соседки больше у нас духу не было, – объявила Валя матери.

– Хорошая женщина, доча, в церковь ходит, – возразила та.

– За деньги Марку о моей личной жизни доносила!

– Галька? Так ведь пенсия у ней крошечная, дети не помогают, убираться к чужим людям ходит, – стала оправдываться мать. – Чё о тебе такого можно сказать?

– За такое, бабуль, сажают голой жопой на горящую конфорку, – разъяснила Вика.

– Так ведь нам, старухам, одна радость – молодым кости перемыть.