Пирамиды роста

Хоть один алмаз обнаружила? У них же на лбу написано – работа, ты меня не бойся, я тебя не трону.

Потом гостиница, чемоданы и поезд. И снова купе, в котором Виктора не надо было ни с кем делить. Его глаза в темноте, его одеколон, его дыханье.

– В политике одна смерть – это трагедия, сто смертей – это статистика. Политики не кровожадны, просто у них другая зрительная аккомодация, – объяснял Горяев. – Хирург же не может умирать с каждым пациентом, его дело драться с болезнью, словно больного вовсе нет в комнате.

– И ничего не притупляется?

– Тебе видней, что у меня притупилось.

– Я в розовых очках не вижу, всё расплывается от счастья. А у тебя молоденькие девчонки были?

– Старый мужик слишком зависит от такта девчонки. Не может уже как молодой, и тело уже не то, – он пощекотал у неё за ухом, как у кошки. – А главное, от того, что все молоденькие куплены, как себя ни обманывай.

– Почему все ходят с молоденькими?

– Чем мужик уверенней, тем меньше надо ему вертеть перед другими купленными игрушками.

– А ты разве уверенный? С собой взял, потому что Свена испугался? Чтоб я увидела, как перед тобой пресмыкаются?

– Свен разбит, как швед под Полтавой. А взял, ласточка моя, чтоб побыли вместе. Увидели друг друга с новых сторон, начали учиться считаться с новыми сторонами друг друга. И ещё хотел показать, какие передо мной авгиевы конюшни.

Слава встречал на вокзале.

– В Думу, потом Валю отвезёшь, – скомандовал Горяев.

– Когда увидимся? – спросила она.

– Врать не буду.

– Прикипела за три дня.

– Думаешь, я не прикипел?

Зазвонил его сотовый, он заорал:

– Горяев! Естественно, в курсе! Что значит не ваш комитет? Да у них там настоящая армия! Только сытая, обученная и вооружённая с иголочки. Пока будете под правозащитниками ноги раздвигать, они до Москвы дойдут! Ты сам-то в Чечню ездил? Так съезди, а то одних баб-депутаток посылаешь! А ты, между прочим, генерал в погонах, а не диссидент в грантах!

– Что случилось? – Валя не слышала, чтоб он так орал.

– Что-что?! Генералы, как надо воевать, залезают в карман к правозащитникам и голову оттуда не высовывают.

– Правозащитников не любишь? – повторила она с интонацией Юлии Измайловны.

– Треть из них стукачи, треть – западные побирушки, треть – психбольные.

– Видела тебя на похоронах Сахарова, подойти побоялась…

– Глупая! Тогда у меня было в сто раз больше времени и сил на отношения! Сахаров один был на всю страну.