Дженни Герхардт

Она взяла сверток с бельем, за которым пришла, не замечая и не чувствуя несообразности своего положения, а для Брэндера это было горьким упреком.

«Она не должна разносить белье», – подумал он. Нежность и сочувствие поднялись в нем горячей волной. Он взял ее лицо в ладони, на этот раз как добрый покровитель.

– Ничего, девочка, – сказал он. – Вам не придется вечно этим заниматься. Я что-нибудь придумаю.

С того дня их отношения стали еще более простыми и дружескими. Когда Дженни пришла в следующий раз, сенатор, не задумываясь, предложил ей сесть на ручку его кресла и стал подробно расспрашивать о том, как живут ее родные, чего хочет и о чем мечтает она сама.

Он заметил, что на некоторые его вопросы она отвечает уклончиво, особенно о работе отца. Ей стыдно было признаться, что отец ходит по дворам и пилит дрова. Опасаясь, что тут скрывается нечто более серьезное, Брэндер решил, не откладывая, пойти и узнать, в чем дело.

Так он и поступил в первое же свободное утро. Это было за три дня до того, как в конгрессе началась ожесточенная борьба, закончившаяся его поражением.

В оставшиеся дни все равно уже ничего нельзя было предпринять. Итак, Брэндер взял трость и зашагал к дому Герхардтов; через полчаса он решительно стучал в их дверь.

Ему открыла миссис Герхардт.

– Здравствуйте! – весело сказал он и, заметив ее смущение, добавил: – Можно войти?

При виде необыкновенного гостя добрая женщина совсем потерялась; она потихоньку вытерла руки старым заплатанным фартуком и наконец ответила:

– Да, да, пожалуйста, войдите.

Забыв закрыть дверь, она торопливо провела сенатора в комнату и, придвинув стул, пригласила его сесть. Брэндер пожалел, что так смутил ее.

– Не беспокойтесь, миссис Герхардт, – сказал он. – Я просто проходил мимо и решил заглянуть к вам. Как здоровье вашего мужа?

– Спасибо, он здоров, – ответила она. – Ушел на работу.

– Значит, он нашел место?

– Да, сэр, – ответила миссис Герхардт; она, как и Дженни, не решалась сказать, что это за работа.

– И дети, надеюсь, все здоровы и ходят в школу?

– Да, – ответила миссис Герхардт.

Она сняла фартук и смущенно теребила его.

– Это хорошо. А где Дженни?

Дженни как раз гладила белье; заслышав голос гостя, она бросила утюг и доску и убежала в спальню, где теперь поспешно приводила себя в порядок, боясь, что мать не догадается сказать, будто ее нет дома, и не даст ей возможности скрыться.

– Она дома, – сказала миссис Герхардт. – Сейчас я ее позову.