Кирпичи

Опомнившийся Жора прокричал вслед: «Ты чё, гнида!..» – но дальнейшего обращения я не услышал. Возможно, Жора взывал к моей совести, а может, просто хотел объяснить, что он улыбался вовсе по другой причине. Кто знает. Лично я склонялся к версии о том, что Жора хотел максимально доступными методами внушить мне неприемлемость моей линии поведения без должного к нему, Жоре, уважения. Проще говоря, дать мне по шее.

Да, пробыть даже полдня «мужиком» без должной подготовки, а тем более не подкреплённой возможностью физически обосновать свои слова, – тяжело.

Поднявшись на второй этаж, где находился офис нашей фирмы, я зашёл в туалет и привёл себя в порядок: снял очки, почистил одежду, вымыл руки, умылся. Вгляделся в зеркало: обычный парень, серые глаза, короткие русые волосы… На лбу – шрам в виде молнии. Ха-ха, шучу. Шрамов нет и не было не то что на лбу, вообще ни на какой части тела. Драться – никогда не дрался, а от жестоких порезов и падений Бог миловал. В общем, важнейшая часть в моей жизненной подготовке была упущена, а что-то навёрстывать в двадцать семь лет – поздно.

Или ещё не поздно?

Жил я по принципу: «Все люди хорошие, пока не докажут обратное». Если же люди «доказывали обратное», я в очередной раз разочаровывался в этом мире, впадал в апатию и терял вкус к жизни. А потом просто переставал с «доказавшими обратное» общаться.

Встав у окна, я закурил. Втягивая сладкий дым «Мальборо» вкупе со свежим октябрьским влажным воздухом, я ещё раз вспомнил разговор с Лёхой.

Странно, но в тот момент я не задавался вопросами: кто этот человек, зачем он завёл со мной разговор и учил, как жить? Его тезисы доказательств не требовали: моя паскудная жизнь была живым примером, что так себя вести нельзя.

Пора менять принципы. Отныне все люди для меня – сволочи и скоты. Пока не докажут обратное.

* * *

Перед тем как войти в отдел, я расправил плечи, распрямил спину. Сняв куртку, подошёл к своему рабочему месту. По экрану монитора лениво летало звучное слово «Чмо».

Чёрт. Ещё пару часов назад я бы на такую выходку не обратил внимания, наоборот, угодливо посмеялся бы над этой «невинной шуткой». Но сейчас следовать традициям не хотелось.

Я оглядел присутствующих и тихо спросил:

– Кто это сделал?

Лидка, взглянув на меня, фыркнула.

А Панченко визгливо выдал:

– Резвей! Явился – не запылился! Купил Лидке шоколадку? А мне купил сигареты? Те, что нужно, купил?

Народ оживился. Всем хотелось шоу.