Ревность волхвов

То, что разговор, даже короткий, в роуминге в десять раз дороже, чем самая длинная эсэмэска, они в расчет не берут. Что такое экономия – в сравнении с обуревающими их чувствами!

– Санька, мы прилетели! – слышал я голос Светланы из мобильника, как ни прижимал его мой спутник к щеке. – Здесь так клево, все белое-белое, как в сказке!.. – И тут же, практически без перехода, восхищение сменилось негодованием: – А нас тут в самолете держат, представляешь! Выходить не дают, ужас, жара!.. – Недовольство поменялось на кокетство: – А ты уже в аэропорту, я надеюсь? Приготовил мне цветочки? – Саня руками сделал мне знак, давай, мол, прибавь газу.

– Хрен тебе, – проворчал я под нос и втопил акселератор.

Меж тем в спектре девичьих эмоций появилось любопытство:

– А что у тебя там рычит? – И снова пробилось неудовольствие: – Только не говори мне, что ты еще едешь!

– Ну в крайнем случае подождете нас в аэропорту, попьете кофе, – успокоительно откликнулся Саня.

– А вы что, еще далеко?! – эмоции снова хлынули через край.

– Километров семь, – безмятежно откликнулся мой пассажир.

До аэропорта оставалось еще километров семьдесят, но Саня счел за благо соврать.

– Ну, смотри, если опоздаешь!.. – в спектре эмоций Светланы нарисовались угрожающие нотки.

…Аэропорт Киттиля представлял собой в буквальном смысле ангар – металлический полуцилиндр серебристого цвета, затерянный среди снегов и вековых елей. Однако его окрестности все равно смотрелись по-европейски: может, благодаря умытым такси, чинно припаркованным у входа, или рядком стоящим неподалеку автобусам.

– Привет финским мордам! – воскликнула Светлана и бросилась к Сане на шею, а потом, отстранившись и не доставляя себе труда познакомить меня и Лесю, возбужденно заговорила: – Представляешь, нас целый час погранцы местные мурыжили! Говорят, кто-то из наших наркотики вез! Целую сумку! Они после этого все наши вещи стали шмонать.

Во время Светиного монолога мы обменялись несколькими взглядами с Олесей. Увы, в ее взорах не блеснуло никакой обнадеживающей меня искорки. Девушка оказалась хороша собой – лучше, чем на шенгенском фото. Лицо выглядело милым, спокойным, умным.