И всех их создал Бог

Я оставил порошки и уехал, но меня угнетало знакомое чувство, появлявшееся всегда, стоило мне свалять дурака. Я крепче сжал баранку и выругался себе под нос. Что я мог натворить? Шприцы одноразового пользования тогда еще не появились, но мы с Зигфридом всегда тщательно кипятили свои шприцы с иглами, хранили их в медицинском спирте и с собой брали тоже в коробочках со спиртом. Остальное от нас не зависело. Может быть, все-таки раствор от мух? Вряд ли, вряд ли…

Я попробовал утешиться мыслью, что корова выглядит совершенно здоровой.

Утром Хелен только-только посадила меня завтракать, как затрезвонил телефон. Звонил Роберт Максвелл.

– Корова-то сдохла, – сказал он.

Я тупо уставился в стену перед собой и только через несколько секунд сумел выдавить хриплое:

– Сдохла?.

– Угу. Утром вхожу в стойло, а она лежит. Словно ее громом пришибло.

– Мистер Максвелл… я… э… – Мне пришлось откашляться. – Я очень сожалею. Ничего подобного я не ожидал.

– Ну а причина в чем? – Голос фермера был спокойно-деловитым.

– Объяснение есть только одно, – ответил я. – Эмболия.

– А это что?

– Значит, от тромба отделился кусок и кровь его унесла. Когда такой комочек попадает в сердце, обычно наступает смерть.

– A-а! Вроде бы похоже.

Я сглотнул.

– Мистер Максвелл, мне хотелось бы еще раз сказать, что я очень сожалею…

– Да что там… – Небольшая пауза. – В хозяйстве и не такое случается. Я же просто хотел вас предупредить. Доброго вам утра.

Я повесил трубку. В горле у меня поднялся комок, и, вернувшись к столу, я молча уставился в тарелку.

– Джим, что же ты не ешь? – спросила Хелен.

Я грустно поглядел на ломоть домашней ветчины.

– Прости, Хелен. Не могу. У меня кусок в горло нейдет.

– Это что-то новое! – Моя жена улыбнулась и придвинула тарелку поближе ко мне. – Я знаю, как близко к сердцу ты принимаешь свою работу. Но прежде аппетита она тебе не портила.

Я тоскливо пожал плечами:

– Но я же никогда раньше коровы не убивал.

Правда, полной уверенности у меня не было – и сейчас нет, – но мысль эта терзала меня еще очень долго.