И всех их создал Бог

Живей, живей!

Норман вскочил, кинулся к импровизированному столику, вернулся и трясущимися пальцами подал мне иглу с длинным шлейфом кетгута. Я молча зашил разрез, который сделал не в том органе. Во рту у меня пересохло. Потом мы вдвоем схватили ватные тампоны, чтобы убрать содержимое желудка из брюшной полости, но значительная его часть уже стекла туда, куда мы не могли добраться. Массированное загрязнение!

Когда мы сделали все, что было в наших силах, я выпрямился, посмотрел на студента и с трудом прохрипел:

– Я думал, вы эти операции знаете как свои пять пальцев.

– В клинике их делают довольно часто… – Глаза у него были испуганные.

Я ответил ему свирепым взглядом.

– Вы-то сколько кесаревых сечений видели?

– Ну… э… по правде сказать, одно.

– Одно! А рассуждали как специалист. Но пусть и одно, что-то ведь вы же должны о них знать?

– Дело в том… – Колени Нормана заерзали по булыжнику. – Видите ли… Я сидел в заднем ряду.

Мне удалось придать своему хрипу саркастический оттенок.

– A-а! Так что толком ничего не разглядели? Так?

– Почти. – Он уныло поник головой.

– Щенок! – шепнул я злобно. – Дает указания, а сам ни черта не знает. Да ты понимаешь, что убил эту прекрасную корову? Перитонит ей обеспечен, и она сдохнет. Единственное, что мы еще можем, – это извлечь теленка живым. – Я заставил себя отвести взгляд от его растерянного лица. – Ну, давай продолжать.

Если не считать моего первого вскрика, весь разговор велся пианиссимо, и мистер Бушелл только вопросительно на нас поглядывал.

Я улыбнулся ему – ободряющей улыбкой, как мне хотелось верить, – и повернулся к корове. Извлечь теленка живым! Легко сказать, но вот сделать? Мне скоро стало ясно, что извлечь его даже мертвым – задача чудовищная. Я погрузил руку поглубже под рубцовый, как мне теперь было известно, отдел желудка и наткнулся на гладкий мышечный орган, лежащий на брюшной стенке. В нем находилось что-то огромное, твердое и неподвижное, точно мешок с углем.

Я продолжал исследование и нащупал характерные очертания заплюсны, упершейся в скользкую стенку. Да, бесспорно, теленок, но как же до него далеко!

Я вытащил руку и вновь уставился на Нормана.

– Но из вашего заднего ряда, – осведомился я со жгучей иронией, – вы все-таки, может быть, изволили заметить, что делают дальше?

– Дальше? А, да-да! – Он облизнул губы, и я вдруг обнаружил, что лоб у него весь в бисеринках пота. – Необходимо экстрагировать матку.