И всех их создал Бог

Но тут же его щеки затряслись, и лицо вновь приняло страдальческое выражение. – Только вот собачку мою бросаю. Дома ее оставляю.

– Ерунда! – сказал я. – Ведь я вас часто вижу на лугах. Вы же с ней много гуляете?

– Ну да. Каждый день и подолгу.

– Следовательно, живется ей очень хорошо. И выбросите из головы эти глупости.

Он осиял меня улыбкой и плеснул в стопку новую порцию виски, пальца на три.

– А вы славный парень! Дайте-ка я вам все-таки налью одну на дорожку.

– Ну хорошо. Только поменьше.

Пока мы пили, он совсем разомлел и смотрел на меня уже почти с обожанием.

– Джеймс Хэрриот, – произнес он заплетающимся языком. – Джим, значит?

– Ну-у, да.

– Так я вас буду звать Джимом, а вы зовите меня Хемфри.

– Ладно, Хемфри, – сказал я и допил свою стопку. – А теперь мне пора.

Проводив меня до крыльца, он положил руку мне на плечо, и лицо его вновь посерьезнело.

– Спасибо тебе, Джим. Мертл ведь очень худо было, так я тебе ну так благодарен, что и сказать нельзя.

Только развернув машину, я сообразил, что не сумел его переубедить и он по-прежнему считает, будто собачка была на грани смерти и я спас ей жизнь.

После этой ночи я часто встречался с ним в лугах, где он прогуливал свою собачку. Его почти сферическая фигура, казалось, подпрыгивала на траве, точно мячик, но держался он всегда спокойно и рассудительно, хотя и не переставал благодарить меня за то, что я вырвал его собачку из лап смерти.

Затем – бац! Все началось сначала. Телефон зазвонил в первом часу ночи, и в ухо мне ударили отчаянные рыдания даже прежде, чем я успел толком взять трубку.

– О-о-ох… О-о-ох! Джим, Джим, Мертл совсем худо. Ты приедешь?

– А… А что с ней на этот раз?

– Дергается.

– Дергается?

– Ну да. Смотреть страшно. Джим, давай приезжай, а? Не то я не выдержу. Сил никаких нет ждать. Чума у нее, не иначе.

В голове у меня гудело.

– Чумы у нее быть не может, Хемфри. Так сразу чумой не заболевают.

– Ну, прошу тебя, Джим, – продолжал он, словно не слыша. – Будь другом, приезжай, посмотри Мертл.

– Ну хорошо, – сказал я устало. – Через несколько минут буду.

– Ты настоящий друг, Джим, настоящий… – Голос смолк, потому что я повесил трубку.

Одевался я в обычном темпе, не паникуя, как прежде. Видимо, что-то в том же роде.