Утопия-авеню

], только без трагического флера героиновой зависимости…

Все это лишь отчасти объясняло, почему ключ в дверь собственной квартиры Эльф вставила с воровской осторожностью. Если… если… если вдруг Брюс вернулся, то может испугаться ее прихода и снова сбежать. Глупо? Да. Иррационально. Да. Но разбитые сердца не ведают ни резона, ни логики. Итак, без малейшего шороха, февральским будним днем Эльф вошла в дом, отчаянно надеясь застать там Брюса…

…и увидела его чемодан, поверх которого были брошены Брюсовы пальто, шляпа и шарф.

Слыша шаги Брюса в спальне, Эльф впервые за четыре дня задышала как полагается. Уткнулась в шарф, от которого пахло влажной шерстью и Брюсом. Все эти тощие, как Твигги, поклонницы, которые приходили на концерты Флетчера и Холлоуэй, чтобы завороженно глядеть на Брюса и осуждающе – на Эльф, – все они были совершенно не правы. Эльф вовсе не была для него лишь ступенькой к славе. Он любил ее по-настоящему.

– Я дома, Кенгуренок! – окликнула она, ожидая, что Брюс вот-вот приветственно крикнет «Вомбатик!» и бросится к ней с поцелуями.

Но из спальни Брюс вышел с каменным лицом. Из рюкзака высовывались пластинки.

– Ты же сегодня должна давать уроки.

Эльф ничего не понимала.

– Все ученики заболели… Ну, привет.

– Я пришел за остальными вещами.

Она вдруг поняла, что в чемодане у дверей не вещи, с которыми Брюс вернулся, а вещи, с которыми он уходит.

– Ты специально выбрал время, чтобы меня не застать?

– Я думал, так будет лучше.

– А где ты ночевал? Я так волновалась…

– У знакомых.

 – Сухо, будто это не ее дело.

– У каких знакомых? – не удержалась Эльф; австралиец Брюс назвал бы знакомого мужского пола «дружбаном». – У девушки?

– Ну зачем ты начинаешь? – со вздохом спросил Брюс, будто терпеливый взрослый у ребенка.

Эльф с видом поруганной женщины сложила руки на груди:

– Что я начинаю?

– Ты слишком ревнивая. Поэтому у нас и не сложилось.

– То есть «я буду делать все, что пожелаю, а если начнешь жаловаться, то ты – стерва и истеричка», так?

Брюс прикрыл глаза, словно изнемогая от головной боли.

– Если ты меня бросаешь, то так и скажи, что между нами все кончено.

– Если тебе так угодно. – Брюс поглядел на нее. – Говорю. Все кончено.

– А как же наш дуэт? – Эльф снова забыла, как дышать. – Тоби вот-вот вызовет нас записывать альбом.

– Ничего подобного, – сказал Брюс громко и отчетливо, будто иностранцу. – Никакого альбома не будет.

– Ты не хочешь записать альбом? – просипела она.