Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Он увидел Бога и стал его расспрашивать

(и расширился его дух)

и о естестве человека

(Бог рассеянно поглаживал бороду),

и о первой причине

(Бог посматривал в бесконечность),

и о последней цели

(Бог покашливал и похрустывал пальцами),

а когда Спиноза умолк,

Бог сказал:

– Барух, ты хорошо говоришь,

и твоя геометрическая латынь мне нравится,

но давай-ка лучше

о самом главном.

Руки у тебя дрожат и в порезах,

глаза слезятся,

ты голодный, и кафтан твой в заплатах.

А ты купи себе новый дом,

не сердись на венецейские зеркала,

что они лишь отражают наружности,

не сердись на цветы, вино и песни,

будь расчетлив, как Декарт, и хитер, как Эразм,

посвяти трактат французскому Людовику

(он его все равно не прочтет),

успокой неистовство разума

(от него меркнут звезды и рушатся троны),

заведи жену, роди сына —

это, Барух, и есть самое главное.

Я хочу, чтоб меня любили

неуч и насильник,

потому что только им я и надобен.

Занавес упал, свет в выси погас,

Спиноза – один,

только слышен скрип вниз по лестнице.

Иногда пан Когито получает странные письма

Госпожа NN из Дармштадта

просит помочь

найти прапрадедушку,

пропавшего на войне.

Имя Людвиг I, фамилии нет,

профессия – великий герцог,

замечен в последний раз

в имении Еленя Гура, в 44?м —

в раме, в мундире, в лосинах,

перед беседкой,

опершись на сломанную колонну,

небо в тучах и зарево на горизонте.

Пан Когито думает:

Интересно,

сохранил ли он гордый вид,

когда ноги его лизнуло пламя?

закричал ли, когда его тащили

через двор и грязь?

рухнул ли на колени,

когда целились

в угловатую звезду на груди?

Пан Когито беден воображением:

он не видит лица, лосин, мундира,

а лишь видит

небо в тучах и зарево на горизонте.

Пан Когито ищет поддержки

В толстых книгах      нет мне подмоги,

там миры и атомы,      но нет меня:

в великом знании      великая печаль.

И вот я бреду      в дедовский Брацлав

к черным подсолнухам      в субботний вечер,

когда распахивается      новое небо.

– Я ищу вас, равви —

Его здесь нет,      говорят хасиды,

он там, в шеоле,      он так прекрасен,

он бродит, черный,      из угла в угол

с пылающей торой      в костлявых пальцах.