Девять рассказов

], и в вестибюле от ее застенчивой неуклюжести на резиновом ходу веяло чем-то опасно-любительским. Селена предпочла смотреть на указатель этажей над дверью.

– Теперь ты мне должна доллар девяносто, – подходя к лифту, сказала Джинни.

Селена обернулась.

– Да будет тебе известно, – сказала она, – моя мать очень больна.

– Что с ней такое?

– Фактически у нее пневмония, и если ты думаешь, что мне приятно ее тревожить всего-навсего из-за денег… – Селена оборвала фразу со всем возможным апломбом.

Джинни вообще-то слегка опешила от этих сведений, истинных или же нет, – однако вовсе не растрогалась.

– Не я же ее заразила, – сказала она и вошла вслед за Селеной в лифт.

Когда Селена позвонила в дверь, девочек впустила – вернее, слегка приотворила и не стала закрывать дверь – цветная горничная, с которой Селена, похоже, не разговаривала. Джинни бросила свой теннисный комплект на стул в прихожей и пошла за Селеной. В гостиной та обернулась и сказала:

– Ты не против подождать? Может, мне придется ее разбудить.

– Ладно, – сказала Джинни, с размаху усевшись на диван.

– Ни за что бы не подумала, что ты такая скаредная, – сказала Селена; она разозлилась довольно, чтобы вспомнить слово «скаредная», но не настолько расхрабрилась, чтобы его подчеркнуть.

– Да уж какая есть, – ответила Джинни и закрылась номером «Вог». Она держала развернутый журнал, пока Селена не вышла, затем снова положила его на радиоприемник.

Неожиданно откуда-то из квартиры донесся громкий мужской голос:

– Эрик? Это ты?

Селенин брат, догадалась Джинни – его она никогда не видела. Она закинула одну длинную ногу на другую, оправила подол двубортного верблюжьего пальто на колене и стала ждать.

В комнату ворвался юноша в очках и пижаме, но без тапочек, и рот его был открыт.

– Ой. Елки-палки, я думал, это Эрик, – сказал он. Не останавливаясь, совершенно неэлегантно он прошел по комнате, прижимая что-то к узкой груди. Присел в пустой угол дивана. – Я только что идиотский палец себе порезал, – сказал он как-то уж очень пылко. Посмотрел на Джинни, будто и ожидал ее увидеть. – Вы когда-нибудь резали себе палец? До самой кости, вот так вот? – спросил он.