Другая сестра Беннет

Мистер Беннет продолжил чтение:

– И я думаю, что это будет особенно интересно для вас, моя дорогая: «…на этом основании я льщу себя надеждой, что мои теперешние попытки проявить добрую волю весьма похвальны, а обстоятельства моего бытия наследником Лонгборна будут любезно забыты с вашей стороны и не заставят вас отвергнуть предложенную оливковую ветвь».

Миссис Беннет отшвырнула салфетку, рассыпав хлебные крошки со своей тарелки.

– Я нахожу, что с его стороны писать вам – очень дерзкий и лицемерный поступок.

– Боюсь, вы слишком несправедливы к нему. Он признает свой грех в полной мере, как вы того и желаете. Он утверждает, будто «обеспокоен тем, что может причинить вред вашим любезным дочерям» и в самом деле «умоляет попросить за это прощения». Воистину, он заявляет о своей «готовности сделать все возможное, чтобы загладить свою вину, но об этом позже».

– Что он хочет этим сказать? – спросила миссис Беннет, немного успокоившись. – Я не стану отговаривать его, если он собирается сделать что-то важное для девочек.

– Там много всего… гораздо больше того, что я прочитал, но по этой теме ничего. Он много рассказывает нам о том, как ему посчастливилось обеспечить себе достойную жизнь в Кенте, и о том, что он в долгу перед «щедростью и благодеяниями» своей достойной покровительницы, «достопочтенной леди Кэтрин де Бер, вдовы сэра Льюиса де Бер». К этой даме, сообщает он нам, он всегда будет стремиться «относиться с благодарным уважением».

Мистер Беннет сложил письмо и постучал им по столу.

– Мы можем ожидать этого дружелюбного молодого человека сегодня в четыре часа. Я с нетерпением жду возможности с ним познакомиться.

– По-моему, он просто чудак, – заявила Элизабет. – Не могу разобрать, каков он. Может ли он оказаться разумным человеком, сэр?

– Нет, моя дорогая, не думаю, что может. В его письме присутствует смесь подобострастия и самомнения, что очень ярко о нем говорит. Мне не терпится с ним повстречаться.

Мистер Беннет с чувством неподдельного предвкушения оглядел сидящих за столом, и Мэри ощутила укол сочувствия к несчастному мистеру Коллинзу.

– Если смотреть в целом, – предприняла она попытку высказаться, – его письмо не кажется совершенно неправильным. Сама идея оливковой ветви, возможно, не совсем нова, но я полагаю, что она хорошо выражена.

Ее слова не произвели никакого впечатления.