Другая сестра Беннет

Джейн и Лиззи тут же исчезли при появлении тетки, оставив Мэри в полном одиночестве сидеть на диване, теребя кончики волос и отчаянно желая оказаться где-нибудь в другом месте. Ни мать, ни тетка не обращали на нее никакого внимания. Их разговор шел без умолку, начавшись с того, что кухарка леди Лукас едва ли покинет ее, «тем более перед самым сезоном розлива», перейдя к тому, что жена викария разрешится от бремени уже на этой неделе. Но когда миссис Филлипс понизила голос до шепота и наклонилась вперед, чтобы поделиться какой-то особенно важной сплетней, миссис Беннет мгновенно заметила присутствие в комнате дочери.

– Мэри, сходи в кухню и принеси еще сахара. Возьми сахарницу. Прямо сейчас, пожалуйста.

Обрадовавшись своему освобождению, Мэри затянула выполнение поручения настолько, насколько смогла. Неторопливо возвращаясь обратно по коридору, она стучала туфлями по каменной плитке, чтобы увидеть, как много пыли сможет поднять. Мэри остановилась у двери в маленькую столовую, чтобы пригладить полы платья, и в приглушенном разговоре услышала свое имя.

Она знала, ей следует обнаружить свое присутствие – миссис Хилл нередко говорила, что те, кто подслушивает, никогда не услышат о себе ничего хорошего, – но не смогла удержаться.

– Думаю, Мэри сегодня выглядит лучше, – заметила миссис Филлипс. – Не так бледна, как обычно.

Миссис Беннет фыркнула.

– Очень мило с твоей стороны, сестрица, но, боюсь, я вынуждена возразить. Для такой юной девушки, как Мэри, в ней совсем нет цвета.

Она совсем не похожа на Джейн или Лиззи. Их румяные, сияющие личики отмечают все.

– В самом деле, они очень приятны, – любезно согласилась миссис Филлипс. – И я сомневаюсь, что Мэри когда-либо будут восхищаться так же, как этими двумя. Но, сестрица, не слишком ли ты сурова, осуждая ее таким образом? Вероятно, она страдает от постоянных сравнений. Если бы Джейн и Лиззи были чуточку менее хороши, была бы Мэри красивее в твоих глазах?

– Всем сердцем я желаю, чтобы ты была права, но, боюсь, сравнение тут не при чем.

Мэри попросту дурна собой, вот и все. Гены мистера Беннета тому виной. Мы, Гардинеры, всегда отличались красотой.

Миссис Филлипс налила себе чаю и взглянула на сахарницу.

– Что ж, мне жалко девочку. Непросто быть гадким утенком среди такого количества лебедей.

– О да, и это огромное разочарование для меня, что чрезвычайно вредит моим нервам. Но только я смотрю на других своих дочерей, как мне тут же становится легче.