Суер-Выер и много чего ещё

А боцман Чугайло от этих жареных запятых вообще с ума посходил.

У него как-то в голове не укладывалось, что знаки препинания можно жарить. А когда уложилось, он нанизал запятые, как шашлык, на шампур, натолок иксов и игреков.

– А это, – говорит, – у меня будет сухой соус.

Развёл мангал и стал прокаливать запятые. Вонь стояла ужасная, а боцман ел, обливаясь потом. Кошмарный, скажу вам, тип был наш боцман Чугайло.

– Да! Это единственный выход! – окончательно и твёрдо произнёс Суер-Выер, стукнул кулаком по бочке с порохом и подошёл к каюте мадам Френкель.

– Мадам! – сдержанно сказал он в закрытое дверью пространство. – Поверьте, это единственный выход!

– Не знаю ничего, не желаю, – послышалось за дверью.

– Мадам! Вы мне обещали! Дело в том, что мы находимся неподалёку от острова Уникорн.

– Неужели уже?

– Увы.

И капитан отошёл от каюты.

На следующее утро самые дюжие матросы выстроились у дверей каюты мадам Френкель.

Дверь приоткрылась, и на пороге явилась мадам, абсолютно закутанная в своё одеяло.

Самой же мадам видно никак не было. Только прядеклок рыжих волос торчал из конвертика, венчающего это стёганое сооружение.

Взвалив мадам на плечи, матросы понесли её к вельботу и опустили на талях в это просторное судно. За нею попрыгали и мы с капитаном.

Капитан приказал нам захватить с собою разное холодное оружие, и мы взяли в основном дротики и кортики.

– Зачем нам всё это? – расспрашивал лоцман Кацман, неуверенно размахивая дротиком.

– Уникорна колоть, – сдержанно ответил Суер.

– Сэр! – удивлённо сказал лоцман, открывая рот наподобие буквы «Э». – Сэ-Э-эр! Зачем нам его колоть?

– Чтоб добыть его рог, – пояснил капитан. – Рог Уникорна – это ценный товар. Мы после продадим его на рынке возле пролива Маточкин Шар.

– Да! Да! – заорали мы с Пахомычем. – Продадим рог у пролива!

– Но зачем же нам мадам Френкель, господа?

– Это приманка, лоцман. Понимаете? Бешеного Уникорна можно успокоить только видом прекрасной и молодой женщины.

– Да так ли уж она молода и прекрасна? – спрашивал надоедливый лоцман.

Тут из одеяла высунулась рука, обнажённая до плеч, влепила лоцману пощёчину и снова вкуталась в своё одеяло.