Наследники земли

Да если бы кто-нибудь из мужчин прознал, чего хочет его жена, в каком положении она находится…»

Уго долго пытался представить, что это могут быть за проблемы – помимо половых отношений. Этим делом его родители занимались часто! И отец и матушка кричали и стонали так, что на следующий день им приходилось успокаивать Арсенду и Уго. В конце концов дети просто привыкли.

«Поклянись, что никогда не расскажешь о том, что, возможно, увидишь в этом доме!» Твердый, посуровевший голос Саула вернул мальчика к действительности, хотя он и удивился, как это еврей просит его поклясться.

«Клянись!» – потребовала Мар, прежде чем мальчик успел ляпнуть что-то неподобающее. И он поклялся.

Дольсе, внучке Саула и дочери Аструги, поручили выйти навстречу христианину, когда он будет возвращаться с распродажи. «Мы с ней примерно ровесники», – прикинул Уго в сумеречном свете. У девочки были темные пышные волосы, серьезные проницательные глаза, точеные черты, а тело как будто стремилось освободиться от девического целомудрия и сделаться наконец притягательным и чувственным.

– Уго? – позвала дочь Аструги. – Тебе придется подождать снаружи, пока мы не закончим.

– А долго еще ждать?

– Это никогда заранее не скажешь. Но ты можешь заодно проследить, чтобы никто не приближался к давильне.

На этом Дольса собиралась закончить разговор, но взгляд ее остановился на Уго. Дольса оглядывала его с ног до головы, а парень смущенно переминался. Он уже собирался сказать какую-нибудь грубость, но девочка заговорила первой.

– Слушай, а мой двоюродный братец Давид говорил, что ты умеешь стоять неподвижно, – хихикнула она.

Уго рассердился. А девочка еще и посмеялась над его надутым видом.

– Дольса! – позвали из давильни.

– Я должна идти. А ты, ну ты понял: стой на страже. Но самое главное, самое главное – не подсматривай, чем мы там занимаемся…

– Ясно, – только и успел ответить Уго.

– …и даже не вздумай подглядывать через большую решетку, которая сбоку. Ты понял? – Мальчик застыл как вкопанный.

Девочка кокетливо склонила голову. – Да не придет сюда никто, – успокоила она. – Но самое главное, самое главное… – И Дольса сделала два шага вперед, так что теперь Уго чувствовал ее дыхание – лихорадочное, обжигающее – и, сам не зная отчего, покачал головой. – Очень важно, чтобы женщины, которые сейчас внутри, не увидели тебя, когда будут выходить. Они не должны знать, что в этом доме кто-то живет.

– Дольса!

На сей раз голос раздался уже снаружи.