Наследники земли

Бернат имел познания в математике и в счетном деле, прекрасно разбирался в законах, в правилах и обычаях торговых людей. И все-таки никто не взял его на работу. «Жалованье? Я и так уже передавал немало денег твоей матери, – ответил Франсеск Бойшадос, последний компаньон его отца. – Кто, по-твоему, содержал ее все это время? И насколько я вижу, мне и дальше придется ее содержать», – добавил купец, смерив юношу недобрым взглядом.

Бернат поблагодарил Франсеска за оказанную помощь и пообещал со временем вернуть долг.

Матушка уже рассказала ему, как обстоят дела.

– Бернат, у нас ничего нет. Совсем ничего. – Мар яростно махала руками, как будто это помогало объяснить отсутствие денег. – Если бы не Франсеск, я не знаю, на что бы я вообще жила.

Бернат обнял мать, плакал вместе с ней, слушал, как она сетует и призывает смерть. Сын устыдился, что потратил все деньги на возвращение в Барселону, – в пути он платил не торгуясь, преследуя лишь одну цель: как можно скорее добраться домой. Именно так и обстояли дела: в Барселоне у них ничего не осталось, они больше ничем не владели.

Король забрал у Эстаньолов все имущество. Прежде чем Мар успела хоть что-то предпринять, армия писарей и солдат взяла приступом и дом, и контору Арнау. Чиновники вступили во владение недвижимым имуществом, конфисковали все движимое, включая деньги и драгоценности, и рылись в счетных книгах до тех пор, пока не докопались до последней монетки, которой Арнау мог владеть как в Барселоне, так и на любом из рынков Средиземноморья.

– Мы всегда можем рассчитывать на Жусефа…

Бернат хотел утешить мать и напомнил о еврее, которому Арнау еще ребенком спас жизнь, когда во время великой чумы барселонцы громили еврейский квартал.

– Да, Жусеф ко мне приходил. – Мар продолжала всхлипывать и обнимать сына. – И он действительно предлагал мне помощь. Жусеф – хороший человек. Но я отказалась. Ты ведь помнишь, отец не хотел, чтобы нас снова заподозрили в связи с евреями и инквизиция опять занялась нашей семьей.

И нашими друзьями. Тогда конец и нам, и им. Забудь про евреев, сынок.

И Бернат про них забыл. Но он не мог забыть про Элисенду. Молодой человек несколько дней боролся со своим страхом: а вдруг и эта улыбчивая белокурая девушка, обещавшая дождаться его возвращения с Востока, – вдруг и она от него откажется? Бернат повторял себе, что из Александрии он вернулся жалким изгоем. И все-таки отправился к Элисенде: он должен был попытаться.