Наследники земли

Исполнить приказ было не так-то просто: Уго, считая старуху в портшезе главной виновницей происходящего с Арнау, продолжал ее поносить:

– Стерва! Уродина! Мерзостный мешок с костями!

– Да как ты смеешь?

Знатный юнец, едва ли достигший двадцати лет, светловолосый, хорошо сложенный, в синей котте дамасского шелка с меховой оторочкой, в лосинах тонкой кожи и туфлях с серебряными пряжками, в коротком плаще и с мечом на поясе, отделился от группы рыцарей. Но, приближаясь к Уго, он даже не коснулся рукояти меча, а просто подал едва заметный знак.

– На колени! – велел юный вельможа.

Слуга схватил поверженного Уго за волосы и поставил на колени, задрав ему голову. Лицо мальчика было залито кровью.

– Проси прощения, – приказал вельможа.

За багровой пеленой перед почти ослепшими глазами Уго смутно различил стоящего на помосте Арнау. Старик призывает его не сдаваться? Уго сплюнул слюну пополам с кровью.

Юноша схватился за рукоять меча.

– Довольно.

Маргарида Пуч сумела выговорить свой короткий приказ. Граф де Наварклес понял, что имеет в виду его тетушка. Какой-то сопляк-оборванец не должен испортить удовольствие от мести, осуществить которую им предоставил счастливый случай. А если из-за этого мальчишки барселонцы поднимут мятеж? Арнау – знатный горожанин; его следует казнить незамедлительно. Если вмешаются городские советники, все может пойти прахом, а граф столько лет дожидался этого момента! Его совсем не заботило, что потом скажет король: он как-нибудь найдет убедительное объяснение.

– Отпустите его! – приказал граф. – Ты что, не слышал? – пригрозил он своему племяннику, который уже вытащил до середины меч из ножен.

– В следующий раз тебе так не повезет, слово Рожера Пуча, – пообещал юнец и картинно разжал пальцы: меч скользнул в ножны.

Как только Рожер вернулся на свое место, двое бастайшей поспешили поднять мальчика с земли.

– Арнау, – пробормотал он чуть слышно.

Бастайши поняли и поставили его в первом ряду, поддерживая под мышки. Но Уго ничего не увидел. Ему не удалось ни открыть глаза, ни стереть текущую по лицу кровь – но он почувствовал все отчетливее, чем если бы видел собственными глазами. Уго слышал свист топора и тупой удар по плахе, как будто старческая шея Арнау была всего лишь шелковой ниточкой на пути лезвия.