Женщина в белом

Я спросил:

– Вы уверены, что ваша подруга в Лондоне примет вас в такой поздний час?

– Уверена, но только обещайте оставить меня одну, когда я захочу, не останавливать меня, не препятствовать мне. Вы обещаете?

Произнося эти слова, она подошла совсем близко и с мягкой настойчивостью положила мне на грудь свою худую руку. Я отвел ее и почувствовал, что она холодна как лед.

Не забудьте, я был молод, и эта рука была рукой женщины!

– Вы обещаете?

– Да.

Одно слово! Короткое и привычное для каждого слово.

Мы направились к Лондону, я и женщина, чье имя, чье прошлое, чье появление были для меня тайной. Казалось, это сон. Я ли это? Та ли это обычная, ничем не примечательная дорога, по которой я ходил столько раз? Правда ли, что только час назад я расстался с моими домашними?

Я был слишком взволнован и потрясен, чтобы разговаривать. Какая-то глухая тоска лежала у меня на сердце.

Снова ее голос первый нарушил молчание.

– Я хочу спросить вас, – вдруг сказала она, – у вас много знакомых в Лондоне?

– Да, много.

– И есть знатные и титулованные? – В ее голосе слышалось какое-то глухое беспокойство.

Я медлил с ответом.

– Есть и такие, – сказал я наконец.

– Много… – Она остановилась и вопросительно посмотрела мне в лицо. – Много среди них баронетов?

Я так удивился, что не мог сразу ответить. В свою очередь я спросил:

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что ради собственного спокойствия я надеюсь, что есть один баронет, с которым вы незнакомы.

– Вы мне его назовете?

– Я не могу, я не смею, я выхожу из себя, когда упоминаю о нем! – Она заговорила громко, гневно, она погрозила кому-то худым кулачком, но вдруг справилась со своим волнением и прибавила уже шепотом: – Скажите мне, с кем из них вы знакомы?

Желая успокоить ее, я назвал три фамилии – двух отцов семейств, чьим дочерям я преподавал, и одного холостяка, который однажды взял меня в плавание на свою яхту, чтобы я делал для него зарисовки.

– Нет, вы не знаете его, – сказала она со вздохом облегчения. – А сами вы человек знатный, титулованный?

– О нет. Я простой учитель рисования.

Не успел ответ, к которому, пожалуй, примешивалось легкое сожаление, слететь с моих губ, как она схватила меня за руку с поспешностью, столь характерной для всех ее движений.

– Не знатный! Простой человек! – сказала она как бы про себя.