Ты такой светлый

Тачка с октября еще прислонена к яблоне; под стеной времянки брошена лесенка от трамплина и свалены здоровенные доски, которые под Рождество привез мой отец, – пригодятся, дескать; позади дровяного сарайчика, рядом с кучей хвороста, с которым мы никак не расстанемся, валяется новогодняя елка или, скорее, то, что от нее осталось.

Первым Стейнара увидел я. Стейнар, пригнувшись, пробрался в лаз, который так не нравится Вибеке. Я пытался восстановить в памяти этот момент, задумывался, нельзя ли было уже тогда предвидеть что?нибудь, чему суждено было потом случиться – разглядеть это в его облике, в звучании голоса, в том, что он говорил, в сиянии глаз, – но всякий раз приходил к выводу, что нет, нельзя.

Всегда пытаешься что?то понять задним умом. Наверное, нам, людям, невозможно от этого удержаться, но единственное, с чем не поспоришь, так это с тем, что перенестись в прошлое возможно лишь силой мысли, ну, и тогда, думаю, логично, что многое при этом упускаешь и не меньше того присочиняешь.

Не так просто охватить взором собственную жизнь, хотя кроме тебя никто эту жизнь и не проживает.

И вот что у меня получается, когда я стараюсь наиболее отстраненно и непредвзято описать случившееся: он, пригнувшись, пробрался через лаз в изгороди, выпрямился и зашагал к нам по газону. Я заметил его и даже, кажется, слегка вздрогнул, но не успел я подумать вот и новый сосед, как он уже тут как тут со своим пронзительно приветливым и на редкость открытым лицом, протягивает мне руку и говорит:

– Смотрю, работа кипит!

Я, наверное, усмехнулся.

Мне протянули здоровенную пятерню.

– Дa-дa-дa-дa-дa, чудная картина, работа в охотку и настроение что надо! Отлично. Я – Стейнар, мы с женой и сыном ваши новые соседи. Погода чудо, a?

Я пожал его руку, уж такое рукопожатие никак вялым не назовешь, а что я ему ответил, не припомню. Может, назвал свое имя, может, засмеялся, может, сказал, что вот скоро весна, пора навести порядок в саду, а может, тут как раз Вибеке показалась из?за угла и подошла познакомиться с новым соседом.

Точно помню, что меня посетила неуместная мысль: Вот идет бесстрашный мужчина.

Ага.

Прямо вижу это.

Такие простые сцены я редко в состоянии вспомнить. Как бы мне хотелось, чтобы на кинопленке хранились кадры из повседневной жизни, на которых я и мои близкие просто существуем, просто живем:

Солнце клонится к закату.

Эйольф несет по участку тяжелый камень.