Толстовский дом

Ольга Алексеевна ответила на безопасный вопрос:

– Нине одиннадцать лет, как и вам, и – я вам много раз говорила, нельзя говорить о человеке в его присутствии «она».

– Одиннадцать… – повторила Алена, рассматривая Нину, как оценщик в комиссионном магазине рассматривает сомнительный товар, и уточнила: – Учти, я старшая. Я старше Ариши на десять минут.

– Умерла мама… а как же без мамы? …А папа, хотя бы папа есть? – пробормотала Ариша.

– Ты что, дурочка? Тебе же сказали – удочерили, значит, никого нет, – сердито сказала Алена.

– И папы нет. Никого нет, – повторила Ариша, в глазах мгновенные слезы. Она подвинулась к дивану, они с Ниной неотрывно смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова, одна от стеснения и страха, другая от жалости.

«Хорошо», – удовлетворенно подумала Ольга Алексеевна, наблюдая за девочками, как дрессировщик за зверятами.

В Арише Ольга Алексеевна не сомневалась. Ариша – добрая душа, всеобщий защитник, готова привести в дом всех несчастненьких, потерявшегося щенка, подбитую птичку.

Алена посмотрела на съежившуюся Нину с неприязнью, потом на мать, как бодающийся теленок. Развернулась, направилась к двери и уже из коридора обернулась с непроницаемым лицом:

– Ну ладно… Нина. Ой, прости, сестренка.

Ольга Алексеевна нервно передернула плечами – что это, насмешка? Обиделась, что такую сенсационную новость предъявили как свершившийся факт? …Обида? Ирония? Угроза?.

Ольга Алексеевна знала, что у нее совершенно разные дети, с тех пор как ей впервые принесли девочек в роддоме, – одна жалобно хныкала, а другая кричала. Алену покормили первой.

Алене первой меняли пеленки, Алена первая перевернулась на живот, первая села, пошла, заговорила. Алена была выразителем общего мнения близнецов – хочу и не хочу от обеих говорила Алена, но у Алены были и свои собственные желания, а у Ариши своего отдельного «хочу» не было.

Ольге Алексеевне приходилось обращаться с близнецами по-разному: на Аришу достаточно было строго посмотреть, припугнуть, а Алена на сердитый взгляд отвечала еще более сердитым взглядом. Андрей Петрович восхищался – какая у Алены сила воли, с ней можно только договориться!.. Но у Ольги Алексеевны тоже была сила воли. Договориться означает что-то получить, но и кое-что уступить, а уступать Ольга Алексеевна не любила.