Оттепель. События. Март 1953–август 1968 года

 Паустовского, который, в частности, сказал:

Я не собираюсь говорить о литературных достоинствах или недостатках романа Дудинцева. Дело сейчас не в этом. Роман Дудинцева – крупное общественное явление. Это первое сражение с дроздовыми. На дроздовых наша литература должна обрушиться всей силой своего гнева, пока дроздовы не исчезнут из нашей действительности. Поэтому меня несколько смутили услышанные здесь слова, в которых я уловил оттенок благодушия, слова о том, что дроздовщина – это не так уж страшно, что это вчерашний день.

К. Симонов подчеркнул:

Мне роман В. Дудинцева дорог тем, что в нем живет глубокая вера в силу советской власти, в силу нашего народа и общества (Обсуждаем новые книги // ЛГ, 27 сентября. С. 4).

Сравните позднейший комментарий В. Дудинцева:

Я вспоминаю те давние времена, когда в Союзе писателей шло обсуждение моего романа «Не хлебом единым», он тогда уже был набран в «Роман-газете» и мог выйти тиражом в два с половиной миллиона.

Многие дальновидные писатели в своих выступлениях отмечали, что «автор соблюдает в своем произведении нормы критики», тогда установленные XX съездом КПСС. Но галерка – в основном студенты – была недовольна, она требовала большей решительности, настаивала на более громком битье в колокола и барабаны. И вот некоторые писатели под влиянием студенческого экстремизма начали острее критиковать изображенную в романе бюрократию. Сидящие в первом ряду стали записывать такие выступления, и тогда находящийся со мной рядом Константин Симонов тихо сказал: «Все пропало…»[198 - «За все это Симонов простился с креслом главного редактора „Нового мира“ и был отправлен в „почетную ссылку“ – на два года в Ташкент.

Действительно, через пару дней набор моего романа рассыпали и похоронили… (Аргументы и факты, 6–12 января 1989, № 1.

Сравните также комментарий Льва Копелева:

В тот самый день, 23 октября 1956 года, когда для нас всего важнее было – состоится ли обсуждение романа Дудинцева, издадут ли его отдельной книгой, именно в этот день и в те же часы в Будапеште была опрокинута чугунная статуя Сталина, шли демонстрации у памятника польскому генералу Бему, который в 1948 году сражался за свободу Венгрии.

Там начиналась народная революция.