Водоворот

Из всего английского языка Вероника выучила только слово irresistible, поскольку Вадик произносил его каждый день по разным поводам, не уставая объяснять, что это одно из многих английских слов, не переводимых на русский, что его можно было бы перевести как «несопротивлябельное», то есть то, чему невозможно сопротивляться, но слова «несопротивлябельный» в русском языке нет. Вадик говорил: «Иррезистибл краб, иррезистибл виски, иррезистибл деловое предложение, иррезистибл костяная щеточка для чистки ногтей».

В конце концов Вадик от Вероники отстал, ограничившись тем, что заставил ее все-таки выучить историю средневековой Англии – с ее Кромвелем, Магна картой и первым в Европе парламентом.

– Иначе нам с тобой совсем не о чем будет разговаривать, – сказал Вадик.

Она покорилась, историю выучила, и теперь на своих знаменитых раутах Вадик предоставлял жене возможность ввернуть что-нибудь про войну Алой и Белой розы, в результате чего в лучших московских гостиных Вероника слыла энциклопедически образованной женщиной.

– Ты чего такая смурная сегодня? – спросил Вадик, убедившись, что Вероника запомнила название виски. – Сплин? Что-то тебя раздражает?

– Раздражает? Да нет. Хотя, – быстро придумала Вероника. – Сурен раздражает. Спит на ходу.

Вадик, улыбаясь, потрепал Веронику по ягодице.

Гости начали съезжаться к фонтану. Заканчивая макияж, Вероника слышала в окно, как Вадик подводил их к кабриолету, стучал костяшками и говорил:

– Ни разу не надеванный!

Из столовой тянуло печеным козленком. Вадик умел накрывать столы. Обитатели московских гостиных знали его фазанов, фаршированных фуа-гра, лобстеров термидор, террины с каперсами и зайчатиной и неизменный английский пастуший пирог с легкими и бараньим мозгом, который Вадик наутро съедал целиком один, ворча, что гости снова были неделикатны и плохо воспитаны – даже из вежливости не притронулись к его бараньему мозгу.

Среди закусок всегда стояла в креманках на льду черная икра – ненавязчиво, интеллигентно, глаз не мозолила.