Водоворот

Я вам, помнится, не раз вслух читал.

И Вадик принялся по памяти декламировать:

– Пускай теперь прекрасный свет

тебе постыл, ты слаб, ты сед,

и от мечтаний ты отвык,

что за нужда – ты жил, старик!

Тебе есть в мире, что забыть!

Ты жил! Я так же мог бы жить.

Меня могила не страшит…

– А меня страшит, – перебила Вероника.

– Всех страшит, – беззаботно отозвался Вадик. – Но нам рано об этом думать.

Вероника подошла к дверям.

– Слушай, – остановил ее Вадик. – Ты вчера была какая-то… другая.

Ночью. Почему? Может, ты не кончила?

Вероника брезгливо посмотрела на Вадика и молча вышла из столовой.

– Поднимись в нашу спальню. Думаю, там кое-что тебя порадует, – сказал ей вслед Вадик.

– В нашей спальне меня точно ничего не может порадовать, – прошептала, не оборачиваясь, Вероника.

– Это я уже понял. И все-таки поднимись.

Медленно, тяжело, как больная, Вероника поднялась в спальню, отделанную английскими обоями, с английской шахматной черно-белой напольной плиткой. За открытым окном перекрикивались дрозды.

Вдруг очень близко Вероника услышала другой, жалобный звук. Обернулась. На постели скулило бежевое и пушистое – маленький живой щенок померанского шпица, которого Вероника не то чтобы очень хотела завести, но именно его не хватало для полноты ее инстаграм-странички.

Схватив в охапку послушного шпица, Вероника спустилась в столовую. Вадик доедал пирог баноффи, любимый десерт просвещенных лондонцев, который обескураженная кухарка Рузанна научилась делать с Вадикиных слов из растворимого кофе, бананов и вареной сгущенки.

Вероника тихонько подошла сзади к Вадику, погладила его лысину лапкой шпица и сказала:

– Конечно, я кончила вчера. Разве я могу с тобой не кончить?

* * *

Предзакатную февральскую тишину, еще не разрушенную скорым апрельским грохотом жаб и цикад, взрезал гул частного самолета, который Вадик отправил за своими гостями, пожелавшими отметить День защитника Отечества у него во дворце.

Зимовники, как только что вылупившиеся цыплята, окружили дорожки вокруг дворца, и Вероника заранее утомилась, предвкушая восторги питерцев и москвичей, Вадикиных друзей и покровителей – всем известных больших чиновников, никому не известных, но очень значительных генералов, постаревших эстрадных звезд и тех, кого во времена этих звезд было принято называть олигархами.

С утра Вероника бесцельно бродила по дворцу. Теперь она смотрела на дворец не своими скучающими глазами, а порывистыми глазами Вачика.