О мышах и людях. Жемчужина. Квартал Тортилья-Флэт. Консервный Ряд

Мне нравятся рассказы Питера Рэнда. По-моему, он ловко заливает. Печатайте побольше таких штук, как «Черный всадник». Я не мастак писать письма. Просто я решил сообщить всем, что за ваш журнал не жалко отдать пять центов».

Рослый удивленно поднял голову.

– Для чего это было читать?

– Дальше, – сказал Уит. – Прочти подпись внизу.

Рослый прочел:

– «Желаю успеха. Уильям Теннер».

Он снова взглянул на Уита.

– Так для чего ж это было читать?

Уит с важным видом закрыл журнал.

– Неужто ты не помнишь Билла Теннера? Он работал здесь месяца три назад.

Рослый задумался.

– Такой маленький? – спросил он. – Работал на пашне?

– Во-во, он самый! – воскликнул Уит.

– Так ты думаешь, это он написал?

– Я знаю в точности. Как-то раз сидели мы с Биллом здесь, в этой самой комнате. У Билла был свежий номер журнала. Сидит он, читает и, не поднимая головы, говорит: «Я написал письмо в редакцию. Интересно, поместили его или нет?» Но письма там не было. Билл и говорит: «Может, они его еще поместят».

– Верно, – сказал Рослый. – Вот оно, в журнале.

Джордж протянул руку.

– Можно поглядеть?

Уит снова отыскал нужную страницу, но журнала не отдал. Он ткнул в письмо пальцем. Потом пошел к своей полке и бережно положил туда журнал.

– Любопытно знать, видал ли это сам Билл? – сказал он. – Мы с ним работали вместе на гороховом поле. Билл – славный малый.

Карлсон не принимал участия в разговоре. Он все глядел на старую собаку. Плюм с беспокойством следил за ним.

– Ежели хочешь, я избавлю ее от страданий сейчас же, да и дело с концом. Ничего другого не остается. Жрать она не может, не видит ничего, даже ходить ей больно.

– Но ведь у тебя нет револьвера, – сказал Плюм с надеждой.

– Как бы не так. Есть, системы Люгера. Ей не будет больно!

– Может, лучше завтра… Обождем до завтра, – сказал Плюм.

– А чего тут ждать? – сказал Карлсон.

Он подошел к своей койке, вытащил из-под нее мешок и достал револьвер.

– Надо покончить сразу, – сказал он. – От нее так воняет, спать невозможно.

Он сунул револьвер в боковой карман.

Плюм бросил на Рослого долгий взгляд, надеясь, что тот вмешается. Но Рослый молчал. Тогда Плюм сказал тихо и безнадежно:

– Ну уж ладно, веди ее.

Он даже не взглянул на собаку. Снова улегся на койку, заложил руки за голову и стал глядеть в потолок.

Карлсон вынул из кармана короткий кожаный ремешок. Он нагнулся и надел ремешок на шею собаке.