Осьминог

]: из-за кривовато нарисованных глаз казалось, что она смотрит не прямо перед собой, а вниз, на посетителей. Ее поднятая левая лапа мерно раскачивалась.

– А, Арэкусандору-сан, здравствуйте! Рад, что вы поправились! – Кисё поставил перед Александром чашку маття и положил теплое полотенце для рук. Синяки на его лице потемнели и были желто-фиолетового цвета, но губа уже практически зажила.

– Добрый вечер, Кисё. Как вы себя чувствуете?

– Окагэсама дэ, гэнки дэс[98 - ???????? – фраза, относящаяся к так называемым формулам вежливости, которая произносится в ответ на вопрос «Как дела?», «Как здоровье?» и означает примерно «Вашими молитвами у меня все хорошо», но в буквальном смысле – «Благодаря вашей заботе я здоров», то есть, учитывая происшедшее несколькими днями ранее, Кисё иронизирует.

– Эй, Камата! – Крикнула ярко накрашенная девушка, сидевшая за барной стойкой чуть поодаль. – Ты еще и по-иностранному говоришь?! Какой ты образованный! Хэлло-у! Хау ар юу? – Она помахала рукой, и Александр понял, что она сильно пьяна.

– Я немного говорю по-японски, – сказал Александр.

Его ответ вызвал у девушки взрыв смеха, и она толкнула в бок свою апатичную соседку.

– Э-эй, Камата, налей-ка ей еще, она сейчас вырубится.

Когда Кисё подошел к ним с бутылкой «Кирина»[99 - ?????? (кирин би: ру) – популярная в Японии марка напитков (в том числе безалкогольного, или ???????, нон-аруко: ру, пива).

– Э-эй, это же нон-арукоору…

– Вашей подруге больше не стоит сегодня пить, Араи-сан[100 - ?? – в буквальном переводе фамилия Кими означает «дикий колодец».]. С ней может случиться несчастье.

Девушка внимательно посмотрела на него, не выпуская из пальцев его рукав.

– Ну ла-адно, но я не буду платить за безалгокольную дрянь, и она, – она кивнула на свою подругу, – тоже не будет.

Кисё невозмутимо заменил бокал на чистый и налил в него холодного «Кирина».

– Тогда это за счет заведения.

– Э-эй, – девушка потянула его за рукав сильнее, привстала, перегнулась через стойку и, покачнувшись, обхватила официанта обеими руками. В зале раздались смешки. Кисё не делал никаких попыток освободиться.

– Да ты добрый, Камата.