Пока ангелы спят

Ах, да… – И быстро проговорил: – «Первая печать».

– «Первая печать»? Это в честь первопечатника Федорова, что ли?

– Да-да… – рассеянно и, очевидно, думая о другом, подтвердил издатель и захлопнул белую дверь, ведущую в свой кабинет.

…Не помню, как я сбежал по загаженному подъезду, вышел в таинственно молчащий двор, очутился на сверкающей боками лимузинов и витринами улице… Как шел пешеходным переулком к машине, открывал ее… Как отвалил на радостях парковщику, не считая, двадцать рублей… В голове моей билось одно: «Меня признали!.

. Мне заказали роман!.. Я стал на тыщу долларов богаче!.. Скоро у меня выйдет книжка!.. Я стану богат и знаменит!..» Казалось, что я сделался выше ростом, и плечи у меня развернулись шире, и за один шаг я преодолеваю метров пять-шесть, словно бы человек, бегущий по Луне… Я не замечал прохожих, солнце светило в унисон моей радости, девушки улыбались мне, будто знали о моей победе…

Я был, словом, совершенно счастлив, но, как я давно заметил, абсолютного, как солнце, и ничем не омраченного счастья, увы, никогда не бывает… И поэтому где-то глубоко-глубоко во мне, в самых толщах сознания, слегка, почти незаметно, зудели мысли – словно послевкусие от чрезмерно спелого плода, словно воспоминание о съеденном червяке… Тоненькие такие, бледные мысли о странном одиноком редакторе в роскошно-деловых апартаментах, о пустом настороженном дворе, о брошенном, будто при спешной эвакуации, подъезде… Вдруг всплыла перед глазами кукла, увиденная мною в пустой, покинутой всеми квартире: раскоряченная, без руки – на полу, присыпанном крошками кирпича и штукатурки…

Алексей Данилов.

Два дня спустя – 19 апреля, среда.

Я никогда столь скоро не согласился бы на предложение неожиданного издателя писать роман, когда б он уже не сложился у меня в голове. Имелся сюжет. Придуманы были герои. Разработан и записан подробнейший план. Оставалась, в сущности, чепуха: сесть да написать.

Чтобы сделать это раньше, не хватало только времени. А точнее, если быть честным перед самим собой, воли.

Решимости начать.

Но теперь-то, когда я получил аванс от издательства со странным названием «Первая печать», отступать мне некуда.

Посему к сегодняшнему утру, утру среды, я приготовил все, чтобы приняться за работу. Чтобы меня ничто не отвлекало.

Полтора дня, прошедшие с той минуты, как я вышел из кабинета холодноглазого Ивана Степановича, я посвятил тому, чтобы создать себе все условия для полноценного затворнического труда.