Богатство

Солдат на нашем месте уже бы в героях бегал, а мы так… с хлеба на квас перебиваемся!

Загибая пальцы, мужики выкладывали перед начальством, что им нужно для объезда гигантских владений, и ничего Соломин не мог им дать… Мужики жаловались:

– Речек-то на Камчатке полно, а нам хоть перепрыгивай через них. Нигде нет даже лодок для переправы.

– А где я вам их возьму? – отвечал Соломин.

Стражники поднялись с лавки, оперлись на ружья.

– Мы ведь не отказываемся. Пойдем. Может, даст бог, японцы в каком-либо месте и послушаются – уйдут с сетями…

Под вечер пришел старый зверобой Егоршин, тактично опростал ноздри не на пол, а под печку.

Он рассказал, что на Шумшу был занесен сильным штормом. Японцы приняли его хорошо, накормили и обсушили, но старались спроводить обратно на Камчатку. Бродить же по острову в одиночку не разрешали.

– Там и солдаты имеются, – поведал он Соломину.

– Ты не спутал ли солдат с кем-либо?

– Или я солдат не видывал? Да ставь передо мной тыщу людишек вразнобой – я тебе сразу скажу: вот это солдат, а этот просто так выперся… житель.

Мы уже грамотные!

На груди зверобоя распахнулась замызганная куртка из серой парусинки, и Соломин увидел погнутый крест солдатского «Георгия» на засаленной гвардейской ленте (оранжевое с черным – цвет огня и дыма былых сражений).

– О-о, да ты, оказывается, кавалер.

– Кавалерствую, – загордился старик.

– Чего же крест погнут?

– А никогда на материк не езживал. На старости лет решился. Приехал во Владивосток, чин чином зашел в пивную.

Ну а тут драка начнись. Меня и помяли.

– За что же крест получил?

– За англичанку…

Оказывается, Егоршин еще в 1854 году отражал нападение англо-французской эскадры на Петропавловск. С тех пор прошло полвека, и сейчас старику приятно вспоминалась младость.

– Пальба была такая, – рассказывал он, – что, помню, у нас сука раньше срока ощенилась. А я смолоду был страсть какой любопытный. Выперся на редут и гляжу. Интересно же! Такое нечасто бывает… Сам адмирал Завойко, царствие ему небесное, увидел меня и кричит: «Что, мол, ты, дурак такой, пули ноздрями ловишь? Ежели делать нечего, так бери ружье и лупи!» Я так и сделал.

Потом наши в штыки пошли. Сбросили мы врагов с горушки. Удирают они к берегу… эвон к тому самому, – показал Егоршин в окошко. – Вдруг вижу: впереди меня баба лататы задает. Юбка – один срам: коротенька! А ноги-то у ей, стервы, длиннющие. Так и сыпет, так и сыпет… Не наша баба – вражья сила! А я озорной тогдась был.