Наблюдатель

Я съела два вареных яйца, подумала о Боге и прочла половину французского бульварного романа о молодом литераторе, мечтающем о загадочной и молчаливой девушке с непростой судьбой. Наконец, в половине шестого, когда оставаться в четырех стенах было уже невыносимо, я решилась-таки выйти на улицу. В коридоре топтался толстый жабоподобный муж консьержки, в посеревшей от старости майке-алкоголичке. Я что-то пискнула в знак приветствия, и вид у него сделался такой, будто его оскорбляет сам факт моего существования.

– Пора бы уже прекратить оставлять обувь перед дверью, – буркнул он. – Даже в дождь.

Monsieur et Madame la concierge[9 - Мсье и мадам консьержи (фр.).] всячески демонстрировали мне свое презрение, поскольку я жила в крохотной chambre de bonne[10 - Комнатка в мансардном этаже (в прошлом – комната прислуги) (фр.).] на самом верху и делила туалет со своим соседом Фаруком – весьма любезным, словоохотливым и почти всегда отсутствующим студентом, к которому консьержи относились с неменьшим пренебрежением.

Седьмой этаж был бельмом на глазу в этом вызывающе зажиточном co-propriеtе[11 - Кондоминиум, совместное владение (фр.).]. Я знала, что смотрителям дома ведомы светские условности, поскольку не раз видела, как неестественная, болезненная улыбка искажает их лица при встрече с обитателями шестого этажа. В наказание за оставленный во дворе велосипед мадам теперь прятала пришедшую на мое имя корреспонденцию. Была надежда, что уж сегодня-то, поддавшись религиозному рвению, чета консьержей непременно уйдет на целый день.

Не повезло.

Оказавшись на улице, я быстрым шагом двинулась мимо по-воскресному переполненных террас и снующих взад и вперед детишек на самокатах. Слушая старое интервью с Моррисси по BBC, вошла в высокие зеленые ворота кладбища. В ушах звучал его мягкий северный выговор: «Не понимаю, почему люди ничего не делают со своей жизнью, хотя знают, что она не бесконечна». На миг меня охватило чувство вины.

При этом в голове не укладывалось, как один и тот же человек мог написать столь проникновенные строки о нежности и доброте[12 - Скорее всего, имеются в виду слова из песни I Know It’s Over группы The Smiths: «It’s so easy to laugh / It’s so easy to hate / It takes strength to be gentle and kind» («Так просто смеяться, / Так просто ненавидеть, / Но для нежности и доброты нужна сила») (англ.).] – и призывать «сохранить Англию для англичан».