Первое. Полдень

Оказалось, во всем вагоне осталась всего пара человек. Кроме меня, сидела здесь лишь подтянутая пожилая дама, по виду отставная училка (а то и завуч), и подвыпивший гастарбайтер, хохол или молдаванин.

Ночь… Пустой вагон, снежинки за окнами, лес по обе стороны, далекие огоньки… Я человек, не склонный к сентиментальности, но, видит бог, во всем этом было что-то романтическое – особенно если учесть, что каждое постукивание колес приближало к Новому году.

И вдруг – едва поезд усилил ход после очередной станции – началось резкое торможение.

Меня даже вдавило в спинку сиденья. Вагон затрясся, задрожал. Раздался дикий визг – железа по железу. Я напрягся в ожидании удара. Почему-то показалось, что мы вылетели на встречный путь. Или чья-то машина заглохла посреди переезда.

Удара, слава богу, не последовало. Электричка, отскрежетав, сбавила ход до нуля и, наконец, подрагивая, замерла, слышалось лишь неумолчное «дыр-дыр-дыр» моторного вагона.

Я выглянул в окно. Ничего не видно, лишь проносились редкие снежинки, да средь черноты мерцала березовая роща, а за нею – редкие огни.

Мы уже выехали из густонаселенных пригородов и торчали где-то меж деревень и дачных поселков.

Спереди донесся отдаленный стук – вроде бы открылась дверь кабины машинистов.

Повинуясь инстинкту охотника, я вскочил места и отправился вперед по ходу поезда. Училка и гастарбайтер проводили меня взглядами – училка скептическим, а гастарбайтер – удивленным.

Я ехал во втором вагоне, и потому нужно было только перейти сцепку, чтобы оказаться в голове состава.

В первом вагоне оказался один-единственный пассажир подшофе. Он спал, привалившись к окну, в шапке набекрень и со сбившимся набок галстуком. Даже экстренное торможение его не разбудило.

Я вышел в самый первый в поезде просторный тамбур. Двери наружу оказались закрыты – равно как и в кабину машинистов. Я попытался хоть что-то разглядеть в мутном, испачканном окне – но ничего не увидел.

Однако там, в заснеженной пустыне, что-то происходило – донесся мужской удивленный вскрик, потом заорали друг на друга два возбужденных голоса.

Один звучал отдаленно – слов никак не разобрать, зато второй – совсем рядом.

– Что там?

– …!

– Что?!

Удивление казалось неподдельным, однако ответ, увы, прозвучал по-прежнему неразборчиво:

– …!

– Ни фига себе! Давай, тащи его сюда!

И вдруг, заглушая электрическое бульканье моторов, снаружи, сквозь задраенные двери, раздался отчаянный вопль. Я прислушался.