Великая тушинская зга

Когда он узнал от бабок, что его раскрыли, он послал к себе в американскую разведку прошение, чтобы уволили. Его уволили, и он перестал скрываться. На вечере в доме культуры «Победа», посвящённом 8 Марта, он рассказал со сцены свою тайну и даже спел сатирические куплеты про американскую разведку. Но поскольку КГБ его никак не арестовывало, да и сотрудник КГБ никуда не делся, тушинцы стали сомневаться. Одни говорили, что он, как овдовел, разумом помутился, другие уверяли, что он настоящий шпион, только произошла парадоксальная «вилка» – в Америке его понарошку уволили, но КГБ догадался и продолжил наблюдение.

– Платят-то американским шпионам нормально? – интересовались мужчины.

– Под триста рубликов на наши, точнее, на ваши, – честно информировал американский шпион, заказывая себе пиво. – Только платили, пока меня не разоблачили и я в отставку не подал.

– У! У! Чего тебе не сиделось с такими деньгами?! – недоумевали мужчины. – Всё равно разоблачили!

– Неудобно как-то, – пожимал плечами Чарльз, – не по-людски! Мы, Броуди, ещё со времён Вильгельма Завоевателя свой род ведём и строго соблюдаем приличия.

– Согласны, не по зге, – соглашались с ним тушинцы, тоже в историческом смысле толк имеющие, поскольку если где и устраивался кипиш, так это в Тушино, а предки собеседников Чарльза в каком-нибудь из них обязательно за тысячу лет да участвовали.

А ещё Чарльз то ли от скуки, то ли от одиночества завёл себе семь собак и тринадцать кошек.

– Весь подъезд насквозь проссали! – ругались на животных бабки.

Но шпион на них не обижался, сам два раза в неделю мыл подъезд с хлоркой, от чего бабкам глаза ело, но они на это не жаловались, поскольку бесплатная гигиена – вещь, большинству недоступная.

И вот, в субботу Серёжа, Борька и Хольда пошли в Алёшкинский лес осиные гнёзда жечь и наткнулись на Чарльза.

– Чего-то он там мудрит! – заметила девочка.

– Так он же шпион, вот и шпионит как может, – сказал Борька.

– Давайте за ним следить? – предложил Серёжа.

– Точно! – поддержала его Хольда. – Если он какую-нибудь государственную тайну передать хочет или преступление готовит, то мы ему не позволим.