Москва – Петушки. С комментариями Эдуарда Власова

<…>

Я шел рассеянно; аккорды суеты

Мой робкий слух не волновали,

И жадно мчались вдаль заветные мечты

На крыльях сумрачной печали.

<…>

И веяло в лицо мне запахом полей,

Смущало сердце вдохновенье,

И ангел родины незлобивой моей

Мне в душу слал благословенье.

(«Столица бредила в чаду своей тоски…», 1884)

У Блока (с лилиями и заповеданностью):

Заповеданных лилий

Прохожу я леса.

Полны ангельских крылий

Надо мной небеса.

(«Верю в Солнце Завета…», 1902)

У Гумилева встречается: «Ангелы нам пели с высоты…» («Франция», 1918).

В облаке скважина.

Заглядываю – ангелы поют.

Важно живут ангелы.

Важно.

Один отделился

и так любезно

дремотную немоту расторг:

«Ну, как вам,

Владимир Владимирович;

нравится бездна?»

И я отвечаю так же любезно:

«Прелестная бездна.

Бездна – восторг!»

(«Человек», 1916–1917)

В поственичкиной литературе ближайшие ассоциации вызывает известный текст Бориса Гребенщикова, где также проецируются друг на друга темы утреннего похмелья, Кремля и ангельской доброты:

Уже прошло Седьмое ноября,

Утихли звуки шумного веселья,

Но что-то движется кругами и все вокруг там, где стою я,

Должно быть, Ангел Всенародного Похмелья.

Крыла висят, как мокрыя усы,

И веет чем-то кисло и тоскливо,

Но громко бьют на главной башне позолоченные часы,

И граждане страны желают пива.

Бывает так, что нечего сказать, —

Действительность бескрыла и помята,

И невозможно сделать шаг или хотя бы просто встать,

И все мы беззащитны, как котята.

И рвется враг подсыпать в водку яд,

Разрушить нам застолье и постелье,

Но кто-то вьется над страной, благословляя всех подряд, —

Должно быть, Ангел Всенародного Похмелья…

Но кто-то вьется над страной, благословляя всех подряд…

Хранит нас Ангел Всенародного Похмелья…

(«Ангел Всенародного Похмелья», 1982)

5.

Вариант мотива «встань и иди» (см. 26.17).

5.6…а через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут… —

Красненькое – уменьшительно-ласкательное от «красное», что в просторечии является эквивалентом к слову «вино» как противопоставленного водке; ср. у М.