Смотритель. Книга 2. Железная бездна

– Мы все проекции сознания друг друга, – сухо ответил Ангел.

– Но вы говорили, Оленьим Парком занимается Департамент Воды. И поэтому вы…

– Забудь про Юку и Олений Парк. До того как ты завершишь тренировку, не смей даже думать ни о чем постороннем. Тем более о женских юбках.

– Но…

– Забудь хотя бы до конца занятий с Менелаем, – повторил Ангел. – А еще лучше – совсем. Теперь иди.

Я поклонился. Когда я снова поднял голову, Ангел стоял на своем прежнем месте в углу.

Выйдя из часовни, я поглядел на статую Павла Великого у входа.

Павел советовал помалкивать, но стоящий рядом Франклин не слушался – и тихо-тихо пел.

II

Менелай, мой наставник в изучении Флюида, был тем монахом, что вез меня на монгольфьере вместе с Галилео. Готовясь к встрече, я заглянул в комментарий к табели о духовных рангах. Оказалось, слово «невозвращенец» не было расплывчатой метафорой: чин зауряд-архата (или, что то же самое, анагамина) означал последнюю жизнь в человеческом теле.

Говорят, у подвижников, достигших подобного совершенства, бывает тяжелый характер – или так кажется нам, обывателям, потому что за годы своей практики они полностью сжигают привычку к ежеминутной мелкой лжи, делающей нормальное человеческое общение возможным.

С ними действительно нелегко иметь дело – если вы подходите к подобным существам как к людям. Но для меня Менелай стал скорее говорящим учебником.

Менелай был монахом Желтого Флага. До ухода из мира он служил старшим шивой в департаменте Земли, отвечая за сельскохозяйственные урожаи и надои – ему, видимо, я и был обязан бесконечными унылыми дождями своей юности. Он обладал чудовищной силой – но не собирался передавать ее всю: нашей целью был всего лишь необходимый для Смотрителя минимум знаний.

Уроки наши продолжались почти месяц и оказались очень интересными. Но понять, что на них происходило, сможет только другой работающий с Флюидом медиум – поэтому я не буду углубляться в детали и сведу эту часть своего рассказа к минимуму.

Менелай обучал меня взаимодействию с физическими объектами (что включало их создание и уничтожение). В его манере говорить проскальзывало что-то провинциально-буколическое, но я не роптал. Это даже успокаивало.

– Как ты думаешь, почему медиума, работающего с Флюидом, называют «шивой»? – спросил он во время первого урока.