Морское кладбище

– Я просто хочу сказать, как высоко ценю все, что вы сделали сегодня и в целом после смерти мамы. Андреа, спасибо за каспийскую икру, и гусиную печенку, и шампанское. Сверре, спасибо за логистику.

– Ура, медаль ему за логистику, – простонала Андреа.

– Дилетанты думают, на войне все дело в стратегии, эксперты знают, что в логистике, – сказал Улав. – Улыбнись, Сверре.

Он перевел взгляд на Сашу.

– Александра, милая моя Александра, спасибо за речь. Она куда важнее, чем вы думаете.

Поминальное пиво явно разбудило в нем сентиментальность.

Самой Саше хотелось только, чтобы все поскорее закончилось. Улав обнял за плечи Сверре и Андреа и наклонился вперед, почти касаясь Сашиного лба.

– Помните, как мы говорили про великолепную четверку? Мы против всего мира. Александра и Андреа по флангам, мы со Сверре – в защите по центру. Из всех, что были здесь сегодня, я не доверяю никому, кроме вас. Никому. Они могут сколько угодно улыбаться и соболезновать, но при первой же возможности разворуют наши ценности и пырнут ножом в спину.

Они промолчали.

– Семья, – сказал Улав, – бесконечность поколений, прямая нисходящая линия. Вот что имеет значение. Остальное – пустяки, если по большому счету.

После смерти бабушки Саша толком не думала о девочках и о муже, во всяком случае, после письма и разговора с Рут. И сейчас вдруг почувствовала, что ей недостает семьи, их голосов, их запаха.

Улав ослабил хватку.

– Ну, в общем все. Спасибо вам.

– По бокальчику в синей комнате? – спросила Андреа.

Сверре поддержал, он всегда был готов выпить.

– Извините, – сказала Саша, – Мадс сегодня приехал, а на поминках у меня фактически не было ни минутки поговорить с ним. И девочек я совсем забросила после смерти Веры. В другой раз.

Брат с сестрой пошли наверх. Саша погасила свет и вышла на улицу. Наконец-то одна. Вечер был ясный и холодный. Из темноты выбежал Джаз. Она зашагала домой.

* * *

Мадс сидел за дубовым крестьянским столом и, расстегнув ворот рубашки, потягивал из бокала красное вино.

Ему было под сорок, и годы оставили на его лице свой отпечаток, отчего он выглядел привлекательнее, чем прежде. Две морщинки пролегли на лбу, в трехдневной щетине угадывалась легкая проседь, плечи под рубашкой тренированные, жилистые и сильные.

Саша быстро поцеловала его, отошла к буфету, налила себе бокал вина.

– Девочки спят? – тихо спросила она.

– Вконец уморились. Весь вечер носились по коридорам главного дома.