Элизабет и её немецкий сад

Все это розы карликовые, во всем саду у меня только два куста стандартной высоты – две Мадам Жорж Бриан, и они смотрятся как метелки! Я жду не дождусь, когда наконец раскроются бутоны! Никогда в жизни я еще не ждала чего-то с такой страстью, я каждый день обхожу свои владения, восхищаясь успехами, которые за сутки добиваются эти создания, – каждым новым листиком или крохотным побегом.

Под южными окнами, узким бордюром на верхушке покрытого травой склона, по-прежнему расположились мальвы и лилии (теперь они цветут), а у подножия склона, перед розами, я посеяла два длинных бордюра душистого горошка, так что розы мои до самой осени, когда приходит пора находить место для новых розовых кустов, имеют возможность наслаждаться зрелищем столь же прекрасным, как и они сами.

Дорожка, идущая от полукружья вглубь сада, обсажена Китайскими розами, белыми и розовыми, кое-где перемежаемыми Персидскими Желтыми. По-хорошему, все здесь надо было засадить чайными розами, потому что Китайские такие очаровательно мелкие, а Персидские Желтые, судя по всему, разрастутся большими кустами.

Ни одна живая душа в этой части света не в состоянии понять, с каким замиранием сердца я жду их цветения, потому что все немецкие книги по садоводству приговорили чайные розы к пожизненному заключению в оранжереях, где они лишены малейшего намека на божий свежий воздух. Несомненно, я должна благодарить собственное невежество за то, что посмела вторгнуться туда, куда тевтонские ангелы и ступить-то боятся, и заставила мои чайные розы противостоять северному ветру, но они противостояли ему, укрытые хвойным лапником и листьями, и ни одна не пострадала: сегодня они выглядят такими же счастливыми и решительными, как, я уверена, розы во всей остальной Европе.

14 мая

Сегодня пишу на веранде в окружении трех детишек, более назойливых, чем вьющиеся вокруг комары, и уже некоторые из тридцати пальчиков побывали в чернильнице, и мне пришлось утешать их обладательниц, когда долг указывал не утешать, а упрекать.

Но кто посмеет упрекать эти раскаявшиеся и поникшие панамки? А перед моими глазами мелькали лишь панамки, да фартучки, да шустрые грязнющие ножки.

Эта троица, их терпеливая няня, я сама, садовник и помощник садовника – вот и все, кто бывает в моем саду, зато мы отсюда практически не выходим. Садовник работает здесь уже год и в первых числах каждого месяца предупреждает об уходе, но до сих пор мне удавалось уговорить его остаться.