Многая лета

 – Да это же наш батюшка! Такой хороший, добрый батюшка! Он нас с мужем венчал и детей крестил! Да как же мы теперь без него? Осиротели, как есть осиротели! – Громко шмыгнув носом, она с отчаянием посмотрела на Фаину и стала пробираться вперёд сквозь толпу, беспрерывно повторяя: – Что я детям скажу? Что скажу?

«Дети! – как ушатом холодной воды окатило Фаину. – Мне надо срочно бежать домой!»

Вся дрожа, она как безумная стала расталкивать людей вокруг себя, в глубине души уверенная, что прямо сейчас всех, кто здесь находится, должно поразить громом: одних за то, что сотворили, других за то, что позволили сотворить немыслимое злодейство.

К дому Фаина неслась с такой скоростью, что дыхание останавливалось. Василий Пантелеевич, впустивший её в квартиру, обомлел:

– Фаина, что случилось? Да на вас лица нет.

Чтобы унять сердцебиение, Фаина упёрлась ладонями в стену и чужим голосом сказала:

– Всё пропало. Всё теперь покатится вниз.

– Что покатится? Что пропало? – обеспокоенно спросил Василий Пантелеевич.

Она не ответила, махнула рукой и пошла к детям в свою комнату. Девочки не спали, но не плакали, тихо возясь ручонками в распоясанных пелёнках.

– Бедные вы мои, бедные!

Василий Пантелеевич возник в дверях и деликатно покашлял:

– Фаина, вы мне так и не сообщили, что случилось. На вас напали? Ограбили? Обидели?

– Напали, ограбили и обидели, – повторила она, а потом вскинула глаза и яростно произнесла. – В Лавре батюшку убили. Отца Петра Скипетрова. В лицо выстрелили, ироды.

– Как убили? Кто? – Василий Пантелеевич охнул.

– Знамо дело, кто, – Фаина криво усмехнулась. – Эти, – она мотнула головой в сторону окна. – Большевики. Теперь всё пропало!

Василий Пантелеевич побелел:

– Не говорите так Фаина, будем надеяться, что батюшка случайная жертва. Я уверен, власть не допустит расправ и самосуда…

Каждое следующее слово звучало фальшиво и жалко. Смутившись, Василий Пантелеевич ссутулил плечи и тихо отступил в темноту коридора.

* * *

– Я не понимаю, о чём ты говоришь! – вспылила Ольга Петровна, когда Василий Пантелеевич рассказал об убийстве священника.

Разговор шёл крутой и жёсткий. Василий Пантелеевич так долго держал в себе гнев, что эмоции буквально взрывали мозг изнутри, разлетаясь горячими пулями из коротких слов и фраз.

Вскочив, Ольга Петровна засунула руки в карманы халата и принялась широко вышагивать по комнате из угла в угол.