И даже небо было нашим

За все время, что мы с ним сегодня утром провели в нашем дворике, он даже не спросил, как меня зовут. А сейчас он равнодушно кивнул, как бы принимая это к сведению.

– Чем ты занимаешься?

– Не видишь?

Он набирал миндальные орехи в горсть по четыре-пять штук, счищал зеленую кожуру и бросал их в кучку. Скорлупа ударялась о скорлупу с легким цоканьем.

– Ты что, собираешься очистить все эти орехи?

– Конечно.

– Ты с ума сошел. Их же, наверно, тысячи.

– Могла бы помочь. Торчишь тут без дела.

– А куда мне сесть?

Вместо ответа Берн пожал плечами.

Мы начали чистить орехи от кожуры вдвоем и занимались этим достаточно долго, но гора миндаля никак не уменьшалась. Это было бессмысленное занятие. Судя по количеству миндаля, которое Берн успел очистить, он сидел тут уже несколько часов. Всякий раз, как я поднимала на него глаза, у него был все такой же сосредоточенный вид.

– Как ты копаешься, – сказал он вдруг.

– Так я это делаю первый раз в жизни!

– Не имеет значения.

Я решила обидеться и под этим предлогом бросить работу.

– Ты сказал, мы будем хоронить лягушек.

– Я сказал, это будет в шесть.

– А я думала, сейчас уже шесть, – соврала я.

Берн взглянул на солнце, словно по его положению на небе мог определить, который час. Затем покрутил головой, чтобы расправить затекшую шею, и бросил в кучу еще горсть очищенных орехов.

Я лениво протянула руку, чтобы тоже взять горсть. Можно было чистить быстрее, но тогда кожура забивалась под ногти.

– Ты один собрал все эти орехи?

– Да, все.

– И что собираешься с ними делать?

Берн вздохнул:

– Завтра приезжает мама. Она очень любит миндаль. Но чтобы как следует высушить орехи на солнце, нужно по крайней мере два дня. А потом их еще надо расколоть, это дольше всего. Времени осталось мало, я должен управиться до конца завтрашнего дня.

– Это вряд ли получится.

– Получится, если ты мне поможешь. Ты будешь очищать их от кожуры, а я колоть.

– Хочешь, чтобы завтра я опять пришла и помогла тебе?

Берн согнулся еще больше. Теперь я с трудом могла различить под свесившимися волосами его нос.

– В это время дня я тут один, – сказал он.

Потом мы долго работали молча, не глядя друг на друга. Слышно было только, как падают в кучу очищенные от кожуры орехи. Цок. Цок. Цок.

Наконец, Берн выпрямился, потянулся, и окинул взглядом оливковые, миндальные и черешневые деревья вокруг.