Путешествие на Запад. Том 1

У Чэн-энь, включая ее описание в свою книгу, следовал версии Сюань-цзана, расцвечивая ее подробностями из более ранних источников, а также собственной фантазией. То же самое можно сказать и об эпизоде гибели некоторых священных сутр в водах Ганга, когда на паломников, возвращавшихся в Китай, налетел внезапный шквал. В «Сиюцзи» этот эпизод также обрастает красочными подробностями и деталями. Вообще говоря, насыщенность «Записок» фантастическими, сказочными сюжетами – явление далеко не единичное: и в древности, и в Средневековье путешественники бестрепетно соединяли в своих описаниях то, что довелось увидеть им самим, с рассказами, слухами, легендами.

Вряд ли поэтому стоит удивляться стремительному насыщению сюжета о паломничестве в Индию Сюань-цзана элементами фантастики. Это произошло уже после его смерти, когда описания путешествия сделались непременной составной частью его биографий, получивших отчетливый житийный характер. В значительной степени способствовала скорому отделению правды от вымысла (вернее сказать, их тесному переплетению) канонизация Сюань-цзана, как бы санкционировавшая возможность всего необычайного, чуждого обыденности в его жизни и приключениях.

Этими чертами отмечены и самые первые по времени биографии, появившиеся еще при жизни Сюань-цзана, и более поздние. Среди них «Деяния Трипитаки, наставника Сюань-цзана, при Великих Танах», написанная монахом Мин-сяном; биографии Сюань-цзана в «Жизнеописаниях великих монахов» Хуэй-цзяо и в «Дополненных жизнеописаниях великих монахов»; а также «Жизнеописание наставника Трипитаки из монастыря Великого милосердия времен Великих Танов», созданное Хуэй-ли и Янь-цуном.

Это не сохранившееся в Китае произведение было обнаружено в Японии, оно состоит из десяти глав, а отдельные отрывки из него известны (правда, в форме преданий) по своду конца Х века.

В «Жизнеописании» вполне достоверно рассказывается о многочисленных препятствиях, которые приходилось преодолевать путешественнику Сюань-цзану.

Авторы изображают его существом необычайным, осененным небесной благодатью, а путешествие оказывается предприятием, в котором воплотился небесный промысел.

Постепенно биографические элементы в разного рода описаниях паломничества отступают на задний план; путешествие Сюань-цзана в его историческом облике становится лишь удобным поводом к занимательному, насыщенному приключениями и вымыслом повествованию. Начинается и фольклорное бытование сюжета.