Другое имя. Септология I-II

это же безупречно, поверить невозможно, и Отец не удержался, пошел и рассказал Учителю, тот пришел посмотреть на картину, а потом спросил, можно ли ее купить, и Отец, помедлив, ответил, что он, мол, пожалуй, может купить ту картину, с которой я писал, но Учителя такая покупка не интересовала, а я сказал, что мне нужны деньги на новые краски и холсты и я хочу продать картину, и, поскольку написал-то ее я, Отцу пришлось согласиться, Учитель купил у меня картину и хорошо заплатил, я до сих пор прямо воочию вижу перед собой Учителя, как в одно из первых воскресений нового года он идет по дорожке от нашего дома, с моей картиной под мышкой, а я стою с деньгами в руке, сколько их было, я уже не помню, зато помню, что в один прекрасный день сел на автобус и поехал из Бармена в Странну, поскольку магазины были именно там, много магазинов, а в магазине «Художник» в Странне продавали и малярные краски, и краски для живописи, туда я и отправился, купил тюбики с красками, рулон холста и рейки для подрамников, вот с тех пор и пишу маслом на холсте, и жил всегда на картины маслом на холсте, ничем другим деньги не зарабатывал, с самого детства, ведь еще мальчишкой зарабатывал своими картинами, и Аслейк больше всего любит мои рассказы об этом, ну, как я писал соседские дома и продавал эти картины соседям, а на вырученные деньги покупал тюбики с масляными красками и холст, но говорить об этом сейчас мне не хочется

Ты всю жизнь хорошо жил на свои картины, говорит Аслейк

Ну да, говорю я

Как посмотреть, говорю я

Во всяком случае, не бедствовал, говорит Аслейк

Да, не бедствовал, говорю я

Никогда не бедствовал, говорит он

а мне не хочется сызнова толковать о том, как я мальчишкой писал картины и продавал их, ведь вообще-то картины были скверные, лживо красивые, хуже некуда, только тени были выписаны хорошо, а хуже всего была копия «Свадебной процессии в Хардангере», потому я и не хотел говорить о ней, сейчас не хотел, можно и повременить, когда-нибудь позднее я расскажу об этом Аслейку, думаю я, судя по всему, я стыжусь картин, какие рисовал в детские годы, но почему? да просто потому, что кое-чем в них злоупотреблял, кое-что портил, тогдашние солнечные картины были чистейшей ложью, кроме теней, тьмы, света, иной раз я к чему-то приближался, но в картине старался спрятать, ведь то, что, быть может, сделало бы картину хорошей, заказчик нередко считал неправильным и неуместным, словно привидение на картине, и я это закрашивал, лучшее на картине закрашивал! да