Другое имя. Септология I-II

ми он меня обеспечил, говорю я, глядя, как Аслейк кладет в печь стружки и небольшие куски растопки, и ведь верно, все стружки, растопку и дрова я получил от Аслейка, он любит возиться с дровами, с полешками, как он говорит, и я расплачиваюсь с ним за дрова, хотя он всегда твердит, что не надо ему никакой платы, но ему нужны те кроны, что я плачу, и мне всегда удается как бы невзначай, украдкой всучить ему деньги, сам-то я, как говорится, живу неплохо, людей, желающих купить мои картины, на удивление много, я и сам толком не понимаю, но так уж вышло, что я еще мальчишкой зарабатывал деньги рисованием, первые мои картины изображали соседские дома в переулке, где я вырос, в Бармене, и на этих картинах всегда был погожий весенний день, когда цвели фруктовые деревья и солнце заливало светом дом и сад, а фьорд сиял синевой, в общем-то я и писал свет, а не дома, зачастую они, конечно, тоже были красивые, но рисовать их было слишком скучно, поэтому я стремился написать свет, и в ярких солнечных лучах выходило так, что там, где ложились тени, свет был лучше всего, чем темнее, тем больше света, и с огромным удовольствием я бы написал осенний свет, но людям всегда хотелось видеть на картине свой дом в сиянии солнца, а я хотел продать свои картины, конечно же, хотел, затем и писал их, вот и делал все так, как людям хотелось, но того, что? я по-настоящему изобразил, они не видели, никто не видел, один только я, ну, может, и кое-кто еще, потому что писал я тени, тьму среди света, подлинный свет, незримый, но разве кто-нибудь видел его? разве замечал? нет, наверно, или, может, кое-кто замечал? я знаю, были и такие, что видят его, к примеру Аслейк, есть у него чутье на картины, нельзя не признать, но я писал дома и усадьбы, и народ покупал мои картины, я же покупал себе холст и тюбики с масляной краской, потому что мне всегда нравилось писать маслом на холсте, вот именно маслом на холсте, всегда, с того дня, когда я впервые увидел картину маслом на холсте, у меня возникло такое желание, а первую картину маслом я увидел в школе, она косо висела на крюке в одной из классных комнат и изображала Иисуса, идущего по водам, и, сказать по правде, была скверная, но вот краски, отдельные краски сами по себе, краски в некоторых местах, краски на холсте, ну как они лежали на нем, сливались с ним, соединялись с ним, а иногда отделялись от него, я просто глазам своим не верил, смотрел и смотрел, не на картину как таковую, она была написана скверно, но на краски на холсте, и они, маслян