Другое имя. Септология I-II

, говорит она

Н-да, говорит он

По-моему, вон там, на съезде, стоит автомобиль, говорит он

Нет, говорит она

Да, говорит он

Холодно, пора идти домой, говорит она

В тот дом, какой у нас есть, говорит он

Там хотя бы немножко теплее, говорит она

Немножко, пожалуй, говорит он

Но, по крайней мере, это наш дом, говорит она

И хорошо, что у нас есть крыша над головой, говорит он

И что нас двое, что мы есть друг у друга, говорит она

Верно, говорит он

и она поднимает к нему лицо, и они быстро целуются

Мы есть друг у друга, говорит она

В глубочайшей тьме мы есть друг у друга, говорит он

Мы вместе, говорит она

В горе и в радости, говорит он

Всегда, говорит она

Всегда нас двое, ты и я, говорит он

Асле и Алес, говорит она

Алес и Асле, говорит он

Всегда, всегда только мы двое, ты и я, говорит она

Вот именно, говорит он

а поскольку стало совсем темно и я вернулся к машине, то сажусь за руль и смотрю прямо перед собой, откидываюсь на спинку сиденья, кладу голову на подголовник и смотрю прямо перед собой, но вижу теперь лишь тьму, лишь черную тьму, кромешный мрак и думаю, что машина припаркована на съезде возле побуревшего домишка, где когда-то жили мы с Алес, и я остановился передохнуть, потому что устал, думаю я, и мне тотчас хочется помолиться, ведь почти каждый день я трижды читаю молитву, которую составил сам, первый раз утром, второй – в полдень, третий – вечером, иначе говоря, на утреню, на сексту и на вечерню, а молюсь я по четкам из коричневых деревянных бусин, пять десятков бусин, с промежутками, так что в целом они длинные, одна бусина – и промежуток, потом три – и опять промежуток, одна – и промежуток, а в самом низу крест, эти четки я всегда ношу на шее, это подарок Алес, она и научила меня молиться по четкам, до встречи с нею я вроде бы и слова «четки» не слыхал, думаю я, хотя нет, один раз слыхал и, помнится, заинтересовался тогда, что оно может означать, но теперь четки всегда у меня на шее, наподобие украшения, и я всегда читаю про себя два-три раза Отче наш на латыни и по-норвежски, и вижу перед собой все молитвы как картины, ни одну из молитв я наизусть не заучивал, но помню их, потому что вроде как вижу перед собой, я с легкостью запоминаю и написанное, хотя стараюсь этого не делать и оттого вижу мало что из написанного, поскольку дело тут обстоит иначе, нежели с картинами, тут я сам решаю, запоминать написанное или нет, думаю я, а еще думаю, что обычно три раза читаю Ave Maria и непре