Город Брежнев

Тебя жду, понял?

Виталик слушал сосредоточенно, но, похоже, понимал не все, однако сумел выцепить ключевую фразу:

– Чё это не можешь-то?

– А то. Вдруг там этот лысый.

– Иди пописый.

Марина решила оскорбиться смертельно, но быстро сообразила, что это Виталик не про нее, просто шутит как умеет. А он продолжил:

– Какой такой лысый? А. Ну, он, короче, это. Недельку ходить не сможет. И вообще – если ссышь, ко мне бы шла.

– Да? – ядовито спросила Марина, решив проигнорировать хамскую формулировку.

Виталик, неудобно оглянувшись – так, что чуть не выворотил верхнюю половину организма из нижней, – качнулся, осторожно кивнул на здание рабочей общаги и грустно сказал:

– Там.

– Замечательно, а дальше что? Какая комната, сколько там соседей, что я им скажу, и что они?..

Виталик довольно заржал. Марина поняла, что сковорода пригодится вот-вот, и очень сдержанно спросила:

– Ты где был вообще? И чего ты меня бросил, а?

– Когда? – туповато уточнил Виталик.

– Как когда! – взвилась Марина, пригляделась и сказала: – Ты бухой совсем, да?

– Ага, щас.

Виталик был пьян мертвецки, до пены в глазах.

Марина вздохнула, снова переложила авоську в другую руку, поправила сумочку.

– Пошли, – твердо сказала она, взяла Виталика за руку и повела ко входу.

– О, – сказал Виталик и захихикал, но покорно пошел – почти ровно.

Он находился в мирном состоянии, к счастью, а уж что делать с мирными бухими, Марина знала. С детсадика примерно.

Лишь бы не увидел кто, подумала она и одернула себя: да какая разница, это ж не студенческая общага, это дом с квартирами, пусть маленькими и обгрызенными. Кого хочу, того и вожу. В каком хочу состоянии.

Не очень-то я хочу в таком состоянии кого-то водить, честно скажем, но это же Виталик. Неужто он тоже алкаш, как все, подумала Марина с легкой тоской. Нет, не должен. Если алкаш, летом точно сорвался бы – там же чача из каждого забора сочится, даже половина первого отряда приложилась, радист не просыхал, Валерик пару раз чуть не залетел, Виталик как раз его от директора прятал, дурак.

Виталик никогда не рассказывал про службу. Ни по своей инициативе, ни по просьбам девчонок, ни в пас Валериковым бесконечным мутным историям про дедов, слитый спирт и тупого прапора. Улыбался и молчал, а потом переставал улыбаться и незаметно уходил.