Город Брежнев

Марина в очередной раз вспомнила, что он, как говорится, из хорошей семьи, стало быть, давно при собственной комнате, испытала из-за этого глупую неловкость и поспешно похвасталась, проклиная себя:

– У меня теперь тоже есть, вот.

– Марин Михална, а вы здесь преподавать будете, да? Класс.

– А ты какой учишь – французский?

– Немецкий, – сказал Артурик, заметно пугаясь того, что Марина, возможно, не преподает немецкий.

Марина засмеялась, а Виталик, ухмылявшийся поодаль, мрачно сказал:

– Ну все, чувак, ты попал.

– Немецкий у меня основной, – сообщила Марина, с удовольствием наблюдая, как Артурик пытается подавить восторг.

Ничего у него не получилось, конечно. Чтобы мальчик совсем не извелся, она спросила:

– А ты чего весь как… Том Сойер у забора?

– Да это, красим там, – сказал Артурик и стремительно принялся отколупывать слои краски с пальцев. – Летняя практика такая.

– Так вроде кисточки изобрели уже.

– Да там это, – исчерпывающе объяснил Артурик и махнул рукой в сторону спортплощадки, откуда немедленно донесся зычный зов «Ва-афин!».

 – Обаце, зовут. Я побегу, ладно?

– Беги, конечно.

Артур отшагнул и тут же, ширкнув подошвой, вернулся в исходное положение, чтобы озабоченно спросить:

– Марин Михална, а вы точно здесь вести будете, никуда не перейдете?

– Ну куда уж я теперь перейду-то, – призналась Марина вполне искренне.

– Класс, – повторил Артурик. – Тогда это… До встречи. Только не передумайте, ладно?

Просиял напоследок, странно поклонился Виталику и вчесал на повторный зов.

Бежал он хорошо, технично так, лучше, чем на лагерной спартакиаде в первую смену.

– Ой смешной, – протянула Марина, глядя ему вслед.

– Да не то слово, – сказал Виталик. – Он что заляпанный-то такой. Ему велели стенку для препятствий красить, ну, кирпичная такая. Она уже покрашена, осталось оформить, чтобы кирпичи зеленые остались, а пространство между ними, ну, где раствор, коричневым. Как бы линейки должны быть, узкие такие. А кисточки только толстые, не получается.

Он сперва, короче, поролоном пытался: берет кусочек, сгибает – и сгибом, аккуратненько. А раствор неровный, поролон рвется, ну и кончился весь. Артурик наш подумал-подумал – и айда пальцем просто. В банку окунул, начертил, значит, снова окунул.

– Так это один палец нужен, а он весь как людоедик.

– Говорю ж: раствор неровный, поролон даже рвется, а пальцы тоже не железные. Один пальчик, как это, стесал, другой макает. Ну вот так.

– Дур-дом.