Город Брежнев

Услышав окрик директора, Сафаров встал, потер глаза, застегнул рубашку и неспешно побрел в сторону обрыва, ничем не показав, что делает это во исполнение просьбы – или хотя бы что услышал просьбу.

Тоже не криминал. Павел Александрович давно убедился, что Сафаров не подводит.

Он и не подвел. Виталий появился, едва директор лагеря с гостем из технической дирекции КамАЗа успели бегло коснуться вопроса «А вдруг не согласится». Почему-то Павел Александрович подумал об этом лишь теперь и тихо всполошился.

– Согласится, – уверенно сказал Федоров. – И не таких обламывали.

Павел Александрович сказал, помедлив:

– Я бы не хотел, чтобы его обламывали.

– А кто хотел бы? Не боись, директор, нормально с твоим красавцем будет. И в его интересах. Мне как раз нужны…

Он замолчал, потому что в дверь постучали. Виталий пришел.

Павел Александрович опасался не зря: Виталий немедленно уперся рогом. Выслушал просьбу, почесал кожу под усом и уведомил:

– Я вообще-то не шофер.

– Но рафик и пазик ведь ты… – начал, досадуя, Павел Александрович, однако Федоров перебил:

– А кто ты, если не секрет?

Он внимательно разглядывал Виталия, который, наоборот, упорно смотрел мимо него и мимо начальника. Сидел смирно, пустив взгляд по столешнице между собеседниками, говорил мало и спокойно, только на усы иногда отвлекался.

Виталий, видимо, пожал плечами – и не заметить, кабы не шелохнувшийся пионерский галстук, – и сказал:

– Вожатый.

– Ну и камазовец, так? – спросил Федоров.

Виталий усмехнулся.

Федоров покосился на Павла Александровича и сказал другим тоном:

– Виталь, войди в положение. Мне тут весь край объехать надо, время поджимает, машину вот нашли, сегодня до четырех забрать надо, но я на ней не умею, а ты спец, говорят. Здорово поможешь и мне, и всему объединению. А оно добро не забывает.

– Да ладно там, – сказал Виталий.

Павел Александрович выдохнул с облегчением и начал:

– Вот и хорошо…

Но Федоров, дубина, снова перебил:

– Ну как уж ни при чем. Я, например, всегда добро помню, ну и недобро тоже. А я, ты уж поверь, не последний человек на КамАЗе и вообще.

Виталий впервые посмотрел на него в упор и отчетливо проговорил:

– Как бы не мечтал никогда быть шохой при генерале.