Город Брежнев

Музыка громкая и дурацкая, танцы и того хуже, а медляки – ну какой в них смысл? Пообжиматься интересно, конечно, но не у всех ведь на глазах, тем более у вожатых с воспитателями. А если мне, допустим, какая-то девчонка нравится, то при всем народе выставляться – тупизм и стыдобень. А вот эти «по многочисленным просьбам зрителей выключаем свет на две минуты» – вообще дебилизм, хоть всем и нравится. Особенно когда свет врубают не через две минуты, а секунд через сорок, когда все только разгорячились и ушли в процесс ощупывания чего под руку попало и зарывания носом куда получится, – все дергаются, судорожно отлипают друг от друга и поспешно озираются по сторонам, чтобы увидеть, а как выглядят соседи.

Они, понятно, так же и выглядят. А свет всегда раньше времени врубают. Как будто мы им кролики – подопытные, в смысле. Да и в любом смысле, в общем-то. Я, если решу клоуном работать, в цирк попрошусь, а если подопытным кроликом – в НИИ какой-нибудь. Добровольно и бесплатно в этой роли выступать не прикольно ни разу. Тем более под одну и ту же музыку.

– Прям найдут тебе новые, – справедливо отметил Вован. – «Бони М», «Чингисхан», «Оттаван», «Кара-Кара-Кум» этот долбаный, медляки под «Спейс» – ну, может, Петрович еще «Час пик» врубит.

– А тебе прям «Дип Папл» подавай, – сказал я, и Вован радостно закивал, страстно шепча: «И «Пинк Флойд»! И «Киссов»!»

– Маде ин не наша, маде ин параша, – отметил Серый и тут же предположил: – А вдруг ему Ротару из дому прислали.

Мы поржали. Я хотел напомнить противнику параши, как он стонал, что никогда не увидит маде-ин-парашный фантастический фильм «Ангар восемнадцать», на который так и не успел сходить, а все успели, а больше его не покажут, ну и так далее, но не стал. Сам ведь стонал в ответ по поводу такого же фильма «Козерог-один».

– «Чингисхан», кстати, запретить должны, – авторитетно заявил Вован, – это ж антисоветская группа.

Серый взвился, а я сказал:

– Ну да, ну да.

– Чего «ну да». Ты знаешь, про что они в «Москау» поют?

– «Вспомни сорок первый год, он к тебе еще придет»? Кто не знает. Только чего ж под «Москау» на открытии Олимпиады танцевали?

– Кто танцевал? – ехидно поинтересовался Вован. – Брежнев?

– Кто надо, – туманно ответил я.

Кто на самом деле танцевал-то и когда? Раньше я над этим вопросом не задумывался – просто повторял аргумент, подслушанный от восьмиклассников. Кто угодно мог танцевать.