Вот так мы теперь живем

Полагаю, тебе надо быть здесь, чтобы ее встретить. Не позже десяти.

– Если успею к этому времени проглотить обед, то приеду.

Вечером вторника чересчур занятой молодой человек и впрямь успел съесть обед, выпить бренди, выкурить сигару и, возможно, сыграть на бильярде, так что вошел в гостиную своей матери немногим позже половины одиннадцатого. Мадам Мельмотт и ее дочь были уже здесь, а равно многие другие, из которых большинство принадлежало к литературному миру. В их числе был мистер Альф, и в эту самую минуту он обсуждал книгу леди Карбери с мистером Букером.

– Меня это возмущает, – сказал мистер Альф мистеру Букеру. – Существует целая система нахваливания, и я намерен ее уничтожить.

– Если вам хватит сил, – ответил мистер Букер.

– Думаю, хватит. По крайней мере, я покажу, что я не боюсь подать пример. Я очень уважаю нашу приятельницу, но книга – дрянь, бессовестная компиляция полудюжины известных трудов, причем, воруя из них, она почти каждый раз ухитряется переврать факты и даты. А затем она пишет мне и просит сделать, что смогу. Вот я и сделал, что мог.

Мистер Альф прекрасно знал, как мистер Букер отозвался о книге, и мистеру Букеру было известно, что мистер Альф это знает.

– То, что вы говорите, справедливо, только вам нужно жить в другом мире, – заметил мистер Букер.

– Именно. А значит, мы должны изменить мир. Интересно, что почувствовал наш друг мистер Брон, когда его критик объявил «Преступных королев» величайшим историческим трудом новейшего времени.

– Я не видел таких слов. В самой книге, насколько я ее проглядел, ничего особенного нет. Она равно не стоит ни бурных восторгов, ни гневного обличения. Незачем ломать на колесе бабочку – тем более дружественную.

– Что до дружбы, я предпочитаю не смешивать одно с другим, – сказал мистер Альф и отошел.

– Я никогда не забуду, что вы для меня сделали… никогда! – шепнула леди Карбери, на миг задержав руку мистера Брона в своей.

– Я всего лишь исполнил долг, – с улыбкой ответил он.

– Надеюсь, вы узнаете, что женщины умеют быть признательными.

Затем она выпустила его руку и перешла к другим гостям. В ее последних словах была толика искренности.